Я пришла домой, а там никого не было. Восстание в Варшавском гетто. Истории в диалогах: читать начало книги онлайн

Итак, в бункер на Милой, 18, пришел Марек Эдельман и забрал бундовцев в бункер на Францишканской, 30…

Да. Там было невыносимо жарко – бункер находился в сгоревшем доме. Часть бойцов вышли оттуда раньше. Когда мы там появились, застали немногих. Через день или два те, что ушли, вернулись. Марек, конечно, был с нами, еще несколько человек из его группы и отряда Хенека Гутмана – тоже. Вскоре Марек перевел нашу группу в другой бункер, потому что к нам начали ломиться немцы. У них тогда ничего не вышло, но Марек считал, что должен рассредоточить бойцов; кто знает, может, в другом бункере они уцелеют. Тогда, уже после восстания, мы говорили, что если удастся выйти из гетто, пойдем к партизанам.

Почему вы говорите «после восстания»?

Да потому, что мы уже не сражались! Оружия не было.

То есть Марек отправил вашу группу в другой бункер. Куда?

Кажется, на улицу Генсюю, 5. Недалеко от Налевок. На следующую ночь мы пошли на Францишканскую, 30, я говорила, что ночь у нас была днем, а день – ночью. Но там уже никого не было. Бункер обнаружили, людей убили. Погибли Сташек Бриленштайн, Берек Шнайдмил… В живых остался только Янек Биляк и кто-то из группы Гутмана… Адольф? Нет. Его звали Шломо Альтерман. Вместе вернулись в бункер на Францишканской, а он полностью разрушен.

Как вы узнали о том, что случилось в бункере на Милой, 18?

Кажется, 9 мая, а может, 8-го, к нам пришли уцелевшие бойцы из этого бункера. Среди прочих были там Мердек Гровас, Юда Венгровер, Тамар, Пнина Зальцман[95]… Больше никого не вспомню. Они рассказывали. От них мы обо всем узнали. Им удалось. Они нашли выход из этого бункера. Выбрались и сидели в какой-то яме с дерьмом. Так и спаслись.

Вы помните, о чем они рассказывали?

Говорили, что Мордехай, как только немцы стали забрасывать газовыми гранатами, приказал им расстрелять друг друга. Но было ли так на самом деле? Не знаю. Мердек Гровас об этом рассказывал. Часть газами задохнулась, а другие, по его словам, покончили с собой.

Может быть, вы знаете, сколько человек там погибло?

Не могу сказать. Я хочу пояснить, зачем мы пошли в бункер так называемых мусорщиков. Туда, куда потом пришли Иегуда и другие с улицы Милой. В том бункере был подземный ход, который вел в канализацию. Вот мы туда и пошли – у нас уже тогда была мысль попытаться через канализацию выйти из гетто. Для начала отправили Казика Ратайзера. Он должен был договориться с канализаторами.

То есть Казик вышел на арийскую сторону?

Да, у него была хорошая внешность.

Во время восстания он был в той же группе, что и Шлямек Шустер?

Да, хочу сказать о Шлямеке. Первый раз я увидела его в бункере на Францишканской. По сравнению с нами, а нам было кому семнадцать, кому восемнадцать, Шлямек казался совсем ребенком.

Сколько ему было лет?

Шестнадцать, но он выглядел гораздо моложе. Был еще один такой же малой, брат нашего бойца, Люсик Блонес, двенадцатилетний. У него было особое задание – собирать на улице бутылки, мы потом их наполняли зажигательной смесью. Его называли «самым юным бойцом». Но у Люсика оружия не было, а вот Шлямек был бойцом с оружием, членом организации.

Лица

В какой группе был Шлямек?

У Хенека Гутмана, на территории щеточников, там же, где находилась группа Марека [Эдельмана]. Там была еще одна группа, в которую входила Пнина Гриншпан – группа Херша Берлиньского. Шлямек перешел с нами из бункера ОС[96] к мусорщикам.

Почему они «мусорщики»?

Потому что в этом доме скучились евреи, которые на крестьянских подводах из гетто мусор вывозили. Они там построили себе бункер.

Но вернемся к истории Шлямека.

10 мая, до того, как мы спустились в канализацию, несколько человек пошли разведать дорогу, потому что Казик не возвращался. Как только они спустились в тоннель, тут же встретили Казика. Вернулись за нами. Люк от этой канализации был на Францишканской, недалеко от Вислы. А канализация была устроена так: чем ближе к Висле, тем выше, чтобы стекало сильнее. Туда сливали отходы со всей Варшавы. Все шло в Вислу. Когда мы туда вошли, помню, сказали друг другу, что канализация не такая уж страшная. Я знала, как она выглядит, потому, что в январе, во время той акции, уже сидела под люком.

Группа, с которой 10 мая вы вошли в канализацию, была большая?

Сорок человек. Цивия [Любеткин] (Ицхак [Цукерман] вообще не участвовал в восстании), с нами были Марек, Шлямек Шустер, Тувия Божыковски, Пнина… Сорок человек вышло из канализации, но входило больше. Часть осталась внизу, они потом погибли… Шлямек был с нами. Мы в этой канализации простояли сорок восемь часов. А у тех, на арийской стороне, не было возможности… Искали кого-то, чтобы вывезти нас машинами. Это они потом нам объяснили, а тогда мы не понимали, что происходит. Дошли до люка на Простой и стали ждать. Но люк тот был маленький, все не могли там поместиться. Тут надо сказать, что люк – единственное место в канализации, где нет воды. Там сухо. А пока до него добирались, все время по воде шли. Крысы на нас прыгали, кал вокруг плавал, и такая вонь… У нас с собой были свечи, но они не зажигались, потому что не было кислорода.

[95] Мелех Нойштадт упоминает в своей книге Пнину Зальцман, состоявшую в «га-Шомер га-цаир» и погибшую 10 мая 1943 г.

[96] Бункер ОС (Отдела снабжения при юденрате), за который отвечал Абрам Гепнер, находился на ул. Францишканской, 30.