Сломанная жизнь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я... — начал Аарон, с формирующейся на губах ложью, но обнаружил, что не может этого сделать. Его мать так долго любила его, несмотря на шрамы, и жертвовала своим временем и здравомыслием, чтобы заботиться о нём. Она заслуживала лучшего, чем ложь. — Это... это был Спенсер, мам.

— Твой друг из колледжа? — спросила она с нейтральным выражением лица.

Он не мог понять, удивил ли её его сон о поцелуе с парнем или нет. Может, после нападения она подумала, что он точно гей.

— Да, друг из колледжа, — прошептал Аарон, когда нервы его подвели. В его горле не могли сформироваться слова «я гей», чтобы он мог их произнести. После всего, через что он заставил пройти свою мать, он не мог сказать такое вслух.

— Аарон, посмотри на меня, — голос его матери был мягким и успокаивающим, так что он сделал то, что она попросила, и заметил лёгкую улыбку на её губах. Было тяжело удерживать её взгляд, при этом разговаривая с ней о таком. Казалось, будто они освещают прожектором все проблемы Аарона, а он очень долго был во тьме. Мишель сделала медленный, глубокий вдох, прежде чем продолжить. — Я твоя мама. Ты действительно думал, что я не знаю, милый? Даже если бы у меня не было нескольких лет, чтобы смириться с этим... Аарон, я чуть не потеряла тебя, своего прекрасного мальчика. Потому, что ты гей, я люблю тебя не меньше. И то же самое скажут твой отец и братья. Мы благодарим бога за каждый день, который ты присутствуешь в нашей жизни, малыш. Из-за такого мы не станем расстраиваться.

Впервые за долгие два года, Аарон Даунинг расплакался.

— Я думал, они выбрали меня потому, что я гей. Если бы я был натуралом, Джульетта была бы жива, а тебе не пришлось бы заботиться обо мне, как о каком-то огромном ребёнке. И... и это только добавило пункт поверх всего, с чем тебе приходилось иметь дело. Я ненавидел это. Я считал, что это глупо, потому что я никогда не встречу того, кто не обратит внимания на шрамы и бесконтрольные истерики, так какая разница? Не знаю, почему Спенсер другой, мам. Я даже не знаю, гей ли он, — выдавил Аарон сквозь тяжёлые рыдания. Слёзы текли в темноте по его испуганному лицу.

— Ох, милый, они выбрали тебя потому, что ты был там. Твой отец и братья живут с тобой всю жизнь, и я уверена, что они понятия не имеют. Те... те мужчины не могли знать, что ты гей. Ты никогда не был виноват в этом. Никогда, — она гладила руками свои колени, и, казалось, ей требовалась вся сила воли, чтобы не потянуться к сыну. — Но что касается твоего сна, ты вообще говорил со Спенсером о гомосексуальности?

— Нет. В смысле, даже если он гей, с чего ему хотеть быть со мной? Я разбит, мам. Я максимально испорчен. Он такой... — Аарон прервался, не желая пока раскрывать все части своего сердца. — Он заслуживает кого—то целого.

— Два года назад мы не смогли бы об этом поговорить. Ты не был достаточно разумным, чтобы справиться с этим. Я давала тебе успокоительное, ждала, пока ты не станешь достаточно сонным, и целовала тебя в лоб, прежде чем вернуться в свою комнату на бессонную ночь, до смерти боясь за тебя. Знаю, ты чувствуешь себя испорченным, но, Аарон, ты действительно всё больше выздоравливаешь, с каждым днём. Прогресс, которого ты достиг с тех пор, как просто познакомился со Спенсером, поразителен. Думаю, дружба с ним очень хорошо на тебя влияет, но если он гей, ко всему остальному между вами стоит подходить очень медленно. Мы можем попробовать пойти к другому доктору, если ты думаешь, что готов с кем-нибудь поговорить, — осторожно предложила она.

Аарон всё ещё не мог заставить себя рассказать матери об отце Спенсера. Парень знал, что она права, и время, проведённое с доктором Томасом, помогло ему. Казалось, если Аарон расскажет маме, поделиться своим секретом, это всё разрушит. Стать пациентом доктора Томаса было первым взрослым решением, которое Аарон принял в своей жизни, и ему хотелось подержаться за это чуть дольше. Может быть, пока не будет чего-то существенного, чем можно поделиться.

— Я завёл что- то вроде дневника, — ответил Аарон, пытаясь дать маме хоть что-то, не раскрывая всей правды. — Это помогает мне разобраться в некоторых чувствах, — одеяло привлекло весь его интерес, пока он избегал взгляда матери.

— Это хороший способ разобраться в себе, — ответила она, как раз когда зевнула. — Я рада, что мы сегодня поговорили. Прошло много времени с тех пор, как мы вот так сидели, — потянувшись, чтобы похлопать Аарона по плечу, его мать отстранилась, когда увидела, как сын поморщился.

— Ты расскажешь папе, о чём мы говорили? — скрытый вопрос прорывался сквозь осторожный выбор слов. «Ты расскажешь ему, что я гей? Он будет думать, что это я во всём виноват? Он будет ненавидеть меня? Он прогонит меня?»

— Я расскажу ему, что мы поговорили, и ты начинаешь справляться лучше. Хочешь, чтобы я рассказала ему, что ты гей? — её голос был тихим и понимающим, будто любой его ответ будет принят нормально. Аарон кивнул, не в силах озвучить слова. — Я могу это сделать. Антони ещё немного маловат, но я думаю, что тебе следует рассказать Аллену. Вы двое раньше были близки. Я хочу увидеть, как ваши отношения снова станут прежними.

— Расскажу, мам... позже, — неохотно согласился Аарон. — Думаю, я попробую ещё немного поспать, прежде чем придётся вставать на занятия. На лекции легче, когда я не уставший, — с долгим, глубоким зевком, Аарон забрался обратно под одеяло. Мать помогла ему укрыться, стараясь не прикасаться к сыну.

— Я люблю тебя, Аарон, — тихо сказала она, вставая.

Он поднял глаза и поймал её взгляд.

— Я тоже тебя люблю, мама.

***

Аарон ненавидел, когда Спенсер смотрел вниз. Обычно это сопровождалось выражением сосредоточения или стыда на его лице. От этого у Аарона болело сердце. Другие люди могли топать по полу, пытаясь привлечь внимание Спенсера, как делают с собакой, но Аарон не стал. Какая—то сила, какая переполняющая необходимость подтолкнула его прикоснуться к лицу Спенсера. Когда он это сделал, Спенсер поднял взгляд и улыбнулся. Очень медленно, будто оценивая реакцию Аарона, Спенсер прильнул к нему, и Аарон почувствовал, как тёплые и мягкие губы Спенсера прикоснулись к его губам в его самом первом поцелуе.

Паника, которую Аарон ожидал почувствовать из-за интимного контакта, так и не наступила. В тот момент он чувствовал только огонь. Поцелуй Спенсера напоминал пламя, охватывающее и сжигающее его страх, оставляя только жар. Робко, опасаясь собственных закоренелых реакций, Аарон положил руки на плечи Спенсера и оказался шокирован своей безрассудной нуждой. Пальцы Спенсера приподняли край майки Аарона, поглаживая его голую кожу, а губы переместились на его шею. Аарон позволил себе запрокинуть голову. Не чувствуя, как тянет кожу из-за шрамов, он наконец понял, что это сон. Вес этого сокрушительного разочарования удивил Аарона. Он бы подумал, что даже во сне избавление от повреждённой кожи будет причиной для радости, но это означало, что он со Спенсером не по-настоящему.

Прильнув для поцелуя, зная, что он в безопасности в этом сне, со Спенсером, Аарон воспользовался этой уникальной возможностью разыграть все свои сознательные и даже скрытые фантазии. Едва достигнув шестнадцатилетнего возраста, когда изменилась его жизнь, Аарон только начинал свыкаться со своей ориентацией. У него никогда не было ни с кем никаких отношений, не говоря уже о поцелуях или прикосновениях другого парня. Он фантазировал об этом, практически постоянно, как и любой другой парень его возраста, но та ужасающая ночь забрала у него даже эти фантазии. Когда бы Аарон ни думал о другом парне после того случая, мысли сводились только к боли и стыду.

Аарон практически чувствовал, как мягкие и нежные губы Спенсера раскрываются и закрываются в беззвучном ритме, пока тот оставлял лёгкие поцелуи на его груди. Опустив взгляд, Аарон увидел непослушную копну каштановых кудрей, красиво контрастирующих с его собственной бледной кожей, которая, к его болезненному удовольствию, была гладкой, а не в шрамах. Аарон выгнул спину, молча умоляя о прикосновениях. Во сне он мог быть человеком, которого Спенсер заслужил, целым и красивым. Тёплые, чувственные губы Спенсера сомкнулись на соске Аарона, облизывая и посасывая, и в этот момент Аарон отчаянно захотел любви Спенсера и почувствовал, как срывается низкий, прерывистый стон.

Пальцы Аарона запутались в волосах Спенсера, когда губы парня опустились ниже, и мышцы пресса Аарона напряглись от этого внимания. Притянув Спенсера обратно к себе, он обнаружил, что они оба обнажены.

Он проснулся в поту.

***

— Аарон, ты сегодня как будто отвлечён, какой-то нервный. Хочешь о чём-то поговорить? Что-то случилось?

Аарон заёрзал на кресле, ему было неудобно вспоминать сон перед отцом Спенсера, и он был невероятно рад, что сам Спенсер готовится к экзаменам в другой комнате.

Доктор Томас мягко надавил.