И все-таки я пошел прямиком в туалет и на всякий случай заперся в кабинке.
Как же так?
Я весь год думал о том, как бы пережить шестой класс, но забыл о самом худшем, что только могло со мной случиться. Это все равно что выйти на лодке и не заметить подкравшийся сзади авианосец.
ЭТО КАКИМ ЖЕ НУЖНО БЫТЬ ИДИОТОМ?
Я стал всерьез обдумывать план: выйти из школы и никогда больше не возвращаться. Какой смысл доучиваться, если потом все равно идти в шестой класс?
Но не успел я ничего предпринять, как кто-то постучал в дверь туалета:
– Рейф! Ты там?
Это была Джеанна. Не может быть.
Я промолчал, но дверь открылась.
– Я сейчас войду, – сказала она, и буквально через секунду я увидел под дверью кабинки ее кроссовки. – Рейф!
– Уходи, – сказал я.
– Послушай, это же не конец света. Даже до каникул еще далеко. Можно успеть что-то сделать, – сказала она.
– Что? Пересадить мне другие мозги?
– Исправить оценки.
– Тебе легко говорить, – сказал я. – Ты-то дроби на бутерброд мажешь.
Она подошла чуть ближе, и в щели между дверью и стенкой я увидел ее глаз. Если бы можно было смыть самого себя в унитаз – честное слово, я бы смыл.
– Знаешь, что говорит в такие моменты мой папа? – спросила Джеанна.
– Знаю. Он говорит: «Не заходи в мужской туалет».
– Нет. Он говорит: «Держись».
– За что? – тупо переспросил я.
– Ну вот он так всегда мне говорит, если я начинаю слишком сильно себя жалеть. Держись, не сдавайся!
Я встал на ноги и открыл дверь кабинки.
– И ничего я себя не жалею, – сказал я. Правда, прозвучало это как-то жалко, наверное, потому, что за спиной у меня маячил унитаз.
– Ага, – сказала Джеанна. – Слушай, давай договорим в коридоре, а?
И тут в дверь постучали – тук-тук-тук.
За дверью кто-то был. Ситуация стремительно усложнялась.
– Кто там разговаривает? – спросил знакомый голос. Дверь открылась, и мы увидели миссис Стрикер. Она стояла на пороге, а в глазах у нее была жажда убийства.
– Рейф Катчадориан и Джеанна Галлатта! Что вы здесь делаете, скажите на милость?