– Что ты натворил? – спросила Джеанна.
– Заработал три отсидки у Донателло, – ответил я.
– Я не об этом! – сказала она. – С какой стати ты стал бегать по школе в трусах? Честно говоря, вся эта твоя затея с нарушением правил выглядит чем дальше, тем… глупее.
– Правильно, – согласился я. – Глупейшая затея. А правила что, не глупые?
Я не знал, почему Джеанна со мной заговорила, и не знал, почему я всегда выкладываю ей все, что думаю. Но она не уходила, и я продолжал:
– Почему нельзя носить кепки? А солнечные очки? Почему нельзя штаны на размер больше или меньше? Ты что, правда думаешь, что благодаря этим правилам школа станет прекрасней?
– Я-то тут при чем? – сказала она.
– А что ты говорила на собрании, помнишь? Ты сказала, что хочешь сделать нашу школу прекрасней, да?
– Да, но…
Тут она вдруг умолкла и посмотрела на меня так, словно в голову ей пришла какая-то мысль.
– Я же сказала это два месяца назад. Ты что, до сих пор помнишь мои слова?
Ой. Даже не так: ОЙ-ОЙ-ОЙ!
Признаться в этом девочке, которая скорее пошла бы на свидание с пожарным шлангом, чем со мной, было гораздо страшнее, чем показаться ей на бегу в одних трусах.
Сохранить присутствие духа мне не удалось. Я заблеял что-то вроде:
– А, ну… так вышло… я не… ну, понимаешь… я просто… ну… э-э… как бы… В общем, я это… того… пойду типа…
И пошел – прямиком в галерею почета для самых больших придурков.
В один прекрасный день я обязательно поговорю с Джеанной Галлаттой по-человечески. Я буду спокоен, невозмутим, я буду сам собой и не наделаю глупостей.
Когда-нибудь – но не сегодня.
Глава 31
Обед на троих в кафе «У Свифти»
Второе ноября – хороший день. В этот день у мамы день рождения, и она сказала, что в этом году хочет, чтобы мы пообедали в кафе «У Свифти», где она работает.
Джорджия нарисовала ей картинку (уи-и-и!), а я потратил большую часть заработанного на «Зуме» и купил маме открытку и духи, которые она любит. Мы выложили свои подарки на стол, чтобы она увидела их, когда придет принимать у нас заказ.
В кафе «У Свифти» кормят вкусно. Я обычно беру бургер с двойной жареной картошкой, а иногда открытый сэндвич с индейкой и к нему картофельное пюре с подливкой. А на десерт у нас почти всегда яблочный пирог с корицей и мороженое.
«У Свифти» мне нравится еще и потому, что по стенам там развешаны мамины картины, и их можно купить. Мама сейчас мало рисует, потому что все время работает, но, по-моему, она классный художник, хотя рисунки у нее странноватые.
Мама никак не называет свои картины. Она говорит, что человек должен сам на них посмотреть и решить, какие чувства они у него вызывают. Если картину покупают, у меня она вызывает чувство счастья. Правда, случается это довольно редко, но, когда случается, я радуюсь.
Подойдя к столу, чтобы взять заказ, мама увидела наши подарки и улыбнулась, но я сразу понял, что что-то не так.
– Заказывайте, ребятки, – сказала она. – Карл позвонил и сказал, что не придет. У него какие-то дела.
– В твой день рождения? – спросил я, не удержавшись. Мама делала вид, что ей совсем не обидно, но она художник, а не актриса, понимаешь?
– Значит, будем праздновать втроем, – сказала она. – Нельзя же, чтобы все всегда было, как нам хочется. Даже бифштекс.