Мой секретарь и по совместительству брат Оливии не пережил таких ожогов. Он умер в лазарете той же ночью. Тот парень, которого они пытались выдать за меня, умер ещё до того, как Саманта разожгла сапфировое пламя. Ему проткнули сердце. Бедный парень был слугой Оливии.
Саманта часто думала об этой трагедии, но со временем успокоилась.
По традиции императорская чета отдыхала у нас на зимних каникулах, и, клянусь, мне хотелось сбежать в свою пещеру. Но осталось потерпеть всего пару часов. Юному принцу уже было восемь. Я не смог не заметить, что он странно себя ведет.
Ходит хвостиком за Самантой. Увлекает её болтовнёй и детскими мечтами. И вот мы присели на дорожку в гостиной у камина. Паренёк спросил:
— Леди Саманта?
— Что, малыш?
— А можно мне прислонить ладошку?
— Куда, милый?
Парень встал напротив жены и, робко улыбаясь, положил ладошку ей на живот. Рубиновые глаза малыша зажглись. Льюис хлопнул меня по плечу.
— Я ж говорил, что породнимся с сапфировым домом!
— Леон? А что происходит? — Саманта ничего не поняла.
— Ваше величество, кажется, вам пора.
— Прогоняешь родственников?
— Господи, Льюис!
Дождавшись, пока императорская чета покинет мой дом, я подошел к Саманте и взял её за руки.
— Милая, ты беременна, а принц оказался истинным нашей дочери.