А еще у него удивительные пальцы: тонкие и длинные, и удивительно ловкие. Он использует их сотней разных способов: то царапая внутреннюю часть бедер, вынуждая инстинктивно чуть шире развести ноги, то едва касаясь кожи живота, очерчивая пупок и талию.
Злата чувствовала, как медленно сходит с ума, надеясь, что мужчина никогда не узнает, что когда он делает вот так, она превращается в сливочное масло на солнце, которое мечтает только об одном: быть размазанным тонким слоем по этому шикарному парню.
Кто бы мог подумать. Ведь он с первого взгляда показался ей странным, и эти зеленые взъерошенные волосы. Но теперь они так и манили ее провести по ним ладонью, погладить, почувствовать эту мягкость кончиками пальцев.
Платье слетело вниз вместе с трусиками. И это самое приятное раздевание в ее жизни.
Как Нику это удалось? Нигде ничего не запуталось, не превратилось в фарс, когда белье застревает где-то на полпути? Злата оказалась раздетой всего за секунду, и когда она сделала вздох облегчения,мужчина уже навис над ней, прикусывая кожу над ключицей, одной рукой удерживая вес тела, а другой скользя вдоль по правого бока.
С лифчиком вышло сложнее. Несмотря на все старания Лирин запихнуть Злату в корсет, она все же осталась верна себе: ее бюстгальтер был единственной вещью, которая связывала ее с внешним миром. Только благодаря этой вещице, девушка еще помнила: кто она и откуда, и Злата продолжила его носить, несмотря на то, что сейчас из-за него Ник опять застрял, ковыряясь в замочках.
— Разрази меня Дракон, Златовласка! Перестань носить эту ловушку для мужчин!
Девушка прыснула со смеху, но когда мужские пальцы зацепили бюстгальтер между чашечками и перетянули его вверх, освобождая грудь, а его ладонь тут же вернулась на одну и начала сжимать, Злата почувствовала, что ей уже не до смеха. Интенсивно, почти больно, не останавливаясь ни на мгновение, Ник массировал с ощутимым нажимом, сосок под его пальцами затвердел сразу, но мужчина как будто не обратил на это внимания и все продолжал. Притом не отрывал взгляда от ее изумрудных глаз. Злата задышала труднее, губы сами приоткрылись. Он это заметил и тоже разомкнул свои — совсем немного, едва уловимо. Как если бы втягивал в себя каждый ее выдох, и оттого возбуждался сильнее.
Ее реакция на его ласки завела настолько, что если до этого момента, Никки сомневался в целесообразности сего процесса, то сейчас единственное, что ему хотелось, так это продолжить ласкать ее так, чтобы она испытала максимальное наслаждение. Ему до одури хотелось стать для нее кем-то особенным, значимым, заиметь над ней власть, чтобы она и помыслить не могла о ком-то другом. Ревность? Чувство собственника? Или любовь, которая заставляет нас отдаваться до конца человеку, которого ты любишь?
Ник похолодел. Последняя мысль ему не понравилась, но он отогнал ее прочь, как назойливую муху, концентрируясь только на девушке, которая приоткрыв влажные губки, смотрела на него так, что хотелось выбить из нее все стоны, которые только возможны, и, когда она охрипнет, услышать из ее уст только сладкий шепот его имени.
Глава 17
Злата вспомнила, как впервые увидела Ника. В тот момент, она и подумать не могла, что они идеально подойдут друг другу в постели: впервые в жизни она так легко заводилась с мужчиной, и впервые в жизни, хоть у нее уже был опыт, она могла испытывать оргазмы. А ведь она уже отчаялась, думая, что это сторона жизни пройдет мимо нее.
Но Ник оказался именно тем мужчиной, которого она так долго ждала, точнее появление его случилось тогда, когда она перестала уже надеяться и мечтать.
У нее с собой не было транспортира, но Злата была почти уверена в том, что его лицо соответствует Золотому сечению — математической формуле для вычисления идеальной симметрии лица. Черты его лица были резкими, но не грубыми, и всё казалось именно таким, каким должно было быть. Идеальная квадратная челюсть. Идеальный орлиный нос. Идеальные чувственные губы. Идеальные прищуренные глаза пристально смотрят на меня.
Мужчина откидывается на спину, наблюдая за Златой из-под чуть опущенных ресниц. Он пытается угадать, что за мысли в ее голове крутятся в этот момент, но его попытки безуспешны. Голубой блеск его похотливого взгляда — это что-то невообразимое. Злата поняла, что готова вытворять все, что угодно, словно под гипнозом, пока он смотрит на нее вот так: с потребностью, с желанием, с… любовью.
В этот момент хочется поверить в то, что у них есть шанс на общее будущее…
Злата отмахнулась от неприятных мыслей, концентрируясь лишь на своих ощущениях.
Ей до боли приятен этот взгляд, но он же заставил ее щеки покрыться румянцем, а кожу превратил в один сплошной оголенный нерв. Простого касания пальцами колен достаточно, чтобы девушка развратно вильнула бедрами, и снова окунулась в стыд от собственных пошлых мыслей.
Ник забросил голову, когда она прижалась губами к его шее, к коже под ухом, где хорошо видны вены и артерии. Прикусила кожу, втягивая в рот и проводя языком до его гортанного хрипа. Злата захотела отстраниться, но Никки быстро схватил ее за затылок, спутывая волосы между пальцами и безмолвно прося еще и еще.
Девушка усмехнулась. Приятно, что не она одна теряет контроль под его ласками. Эта мысль согрела сердце, и ей захотелось сделать ВСЕ, чтобы доставить ему удовольствие.
— Возьми меня в руку, — просит мужчина хриплым от неконтролируемого возбуждения голосом, и Злата послушно сжала его пальцами.
Слава богу, он достаточно крупный, но не монстр, от которого сбежит любая женщина с нормальным влагалищем. Большой палец девушки нашел немного вязкую каплю, которую она, под звуки частых вздохов Ника, растерла по его головке, прежде чем прижаться губами к члену и, высунув язычок, лизнуть уздечку.
Никки что-то пробормотал, и девушка, преисполненная уверенности в том, что все делает правильно, продолжила свои ласки. Ее язычок водил вверх и вниз вдоль ствола, не пропуская ни единого сантиметра солоноватой кожи. Дразнящие движения были рассчитаны лишь на одно: свести с ума человека, который сейчас стоял, покачиваясь, удерживая себя на грани, и, сгорая от желания, войти в сексуальный женский ротик так глубоко, насколько позволит анатомия тела. Злата облизывала мужской член, словно лакомый десерт, как будто таявшее мороженое, мурча, как кошечка, и эти вибрирующие звуки еще больше заставляли Ника дрожать уже всем телом, наслаждаясь ласками игривого язычка и нежных губ.
Но когда Злата вновь провела по уздечке члена, Ник не выдержал и подался вперед, погружаясь в нее до упора.
Девушка послушно распахнула рот, готовясь к дискомфорту от слишком резкого и грубого вторжения, но вместо этого почувствовала лишь приятную глубокую наполненность.
— Нет, я так долго не протяну, — простонал Ник, — сначала я займусь тобой, Златовласка.
Не дав ей ответить, он просунул руку между ее ног, где уже было все влажно, туда, где ее клитор уже так жаждал его прикосновений, сколь угодно жестких, и готов был выполнить свое предназначение — подарить ей божественный оргазм за авторством этого невероятного мужчины всего за три секунды.
Но Ник не спешил. Сначала он провел пальцами по всей длине между ног, добираясь так глубоко и далеко, куда она и не собиралась его пускать, и снова возвратился куда положено, перебирая складочки, будто играя с ними.
Потом его пальцы наконец нашли такое положение, в котором они так и не касаются набухшей головки клитора, но танцуют вокруг так целеустремленно и точно, что вместо одного короткого и яркого взрыва, Злата вдруг почувствовала, как внутри нее начинает расти щемящая теплая волна. Она проходит ту грань интенсивности, где был бы взрыв и все еще растет. И растет. И растет.
— Я не могу — не могу — не могу больше, — Злата всхлипнула, а Никки закрыл ей рот поцелуем, останавливая на секунду бег пальцев, а потом делая что-то такое, что девушка ощутила, как все вокруг нее просто превращается в рай. Все ее тело целиком. Ее крик глушил бы все пространство, если бы не мужчина, который продолжал целовать ее, впитывая в себя ее сладостные стоны, полные максимального удовольствия.