— Осиротели — радоваться этому надо! — продолжила Паулина. — Там не родители, а алкашня. Мне Зоя Игоревна рассказывала, в каком ужасе они жили с этими Никольскими. Там они притон настоящий устроили, вечно пьяные сборища. Ох, как девочки в этом всем жили, непонятно. Но Зоя Игоревна говорила, что вежливые и воспитанные девочки, нигде не шлялись, в школе учились, родителям помогали как могли. Жалко их…
— Никто и не удивился, что они так трагично кончили. Боженька покарал, как есть говорю.
— А детей за что? Деток жалко до слез!
— Девчонок жалко, молоденькие, жизнь не видавшие, кроме притона-то родительского.
Каждое их слово — будто бы пуля точно в мне в грудь. Я с каким-то тупым и холодным равнодушием слушал речь женщин, даже не разбирая, кто из них говорил в этот момент. Голоса смешались в моей голове.
Нет, я все же подонок. И идиот.
Мне вспоминались многие моменты, которые тогда я не замечал. Был занят Алексой, а Мира для меня была игрой. Просто забавой. Я считал тварями одноклассников, которые так вели себя с Мирой. Но я оказался ничем не лучше, даже хуже.
После этого разговора я побежал в сторону дома. Зачем? Не знаю. Словно бы там я ее найду — живую и невредимую.
Ее подъезд я нашел почти сразу — по черному следу на фасаде и подгоревшим черным окнам. На улице до сих пор пахло гарью.
Входные двери были широко открыты — видимо, чтобы запах выветрится до конца. Я беспрепятственно прошел и даже поднялся по лестнице на этаж. Остановился у выбитой двери, которую приделали не особо стараясь. Стоило мне слабо дернуть за ручку, как дверь спокойно подалась и даже едва не слетела с петель.
Зачем я заходил туда? Не знаю. Словно бы в их квартире я мог найти ответ, где смогу ее найти. Потому что я не хотел верить, что Миры больше нет. Только ничего, кроме мусора и сырости внутри не было. Пару раз с потолка на пол падали куски штукатурки и бетона прямо рядом со мной. Но я упрямо шел вперед и даже нашел их с сестрой комнату.
Здесь было темно, почти ничего не сохранилось… но на полу, среди мусора, вдруг блеснуло что-то. А через несколько секунд я расковырял ногой смятые и без одной линзы очки…
Те самые, что подарил Мире.
У меня в глазах потемнело и уши заложило. Будто я вновь оказался в раскоряченной машине, придавленный подушками безопасности, а на меня капает кровь Ноа. Чтобы устоять, мне пришлось прислониться к плечом к стене.
Выдохнуть. Вдохнуть.
Но легче мне не стало. Если я думал, что мне было хреново после аварии, то сильно ошибался. Плохо было сейчас — когда осознал, что я натворил. Пускай я и не хотел, пускай я не знал, к чему все приведет… Но вдруг все сложилось бы у Миры иначе, если бы я не выбрал ее своей целью?
Как все было бы по-другому, отмени мы вечеринку в Майами… Или хотя бы если я заставил Ноа пристегнуться. Столкновения мы не избежали, ведь причиной аварии был дальнобойщик, у которого за рулем случился инфаркт. Но…
Я не знаю, сколько провел в этой квартире времени. Я чувствовал будто бы физически тяжелую ношу на плечах, которая давила. Тянула вниз.
— Что ты тут делаешь? — нахмурившись, спросила пожилая женщина. Она спускалась по лестнице вниз и заметила, как я выходил из квартиры.
— Вы соседка Миры? — тут же спросил я, проигнорировав ее вопрос. — Не знаете, где сейчас ее можно найти?
Она сощурилась, внимательно оглядела меня с ног до головы и спросила:
— Ты Кирилл?
— Да. Вы меня знаете?
По ее по-старчески бледным губам скользнула усмешка.
— Мира мне рассказывала о тебе.
— Ого. Вы знаете, где она сейчас живет? — я воодушевился. Вдруг те бабульки ошиблись? Они ведь мне слухи рассказывали, они могли просто не знать, что с ней все в порядке.
Соседка Миры продолжала молча на меня смотреть.
— Почему вы молчите? Как Мира и ее сестра, Олеся?
— Никак. Пожар погубил всех, — сказала она и, резко отвернувшись, продолжила спуск.
Это был конец…