Благодаря этому, кстати, в Раудане полно настоящих шедевров архитектуры — сногсшибательной красоты и величественности храмов и зданий для причта. Правда, когда на них смотришь, невольно думаешь, что они построены на крови и слезах.
Двуединый, конечно, то ещё божество. Не слишком много общего имеет с тем Богом, в которого верят в моём родном мире. И главное отличие в том, что рауданцы считают его источником не только добра, но и зла.
Хотя заповеди в чём-то с нашими совпадают. Верь только одному божеству, не убей, не укради и так далее.
— Всякий довольствуйся своей женой, — произносит, наконец, мой пленник.
— А ты что же? — спрашиваю я.
Трудно мне. Не могу я с таким связь установить. Одна аура его омерзение вызывает.
Но я же целительница, в конце концов! И разве можно отказывать в помощи больному из-за зловония или гнойных язв?
Мы, женщины, умеем жалеть. И в этом наша сила.
Холодно и страшно. И мама больше не обнимет, не защитит.
— Мужчины не плачут!
Свист розги.
Да, отцу подобает быть строгим. Вот только строгость не имеет ничего общего с растаптыванием неокрепшей души. А жестокость к слабому — одна из самых гнусных вещей на свете.
Он ещё и офицер. Учился в заведении типа кадетского корпуса.
Всё-таки плохо у зла с креативностью! В своём родном мире я не раз слышала про ужасы дедовщины. Тут, оказывается, то же самое!
Как же он радовался, когда заканчивался очередной день, наполненный жестокой муштрой и издевательствами старших. Хоть чуточку ближе к вожделенной зрелости. Когда он оторвётся за всё.
А ведь проскакивали порой и другие мысли. Что не должно так быть вообще. Но кто он такой, чтобы что-то менять?
Дальше всё стало ещё сложнее. Созревание тела при отсутствии правильного воспитания — коварная вещь. Несчастный усердно подслушивал разговоры старших, предаваясь после этого тёмным и стыдным фантазиям.
Те частенько говорили о женщинах, которых соблазнили и обесчестили. Хвастались ими, как трофеями. Соревновались, у кого больше.
Но ведь была, была та, на которую смотрел, как на чистого ангела. Пока не услышал, как один из старших товарищей бахвалился очередной победой и подробно расписывал, как овладел ею.
Он даже на убийство было решился. Выследил и застал в тот момент, когда парочка кувыркалась в постели. И та, что представлялась в мечтах чистым ангелом, стонала и извивалась от наслаждения порочной связью.
Женщины — ложь, подлость и грязь! Ни на что не годны, кроме как дать мимолётное, животное наслаждение. А получив его, хочется бить и душить.
Тяжело и страшно. Чувствую, как изнемогаю, опускаясь в эту тёмную глубину.
Но вот и опора! Есть существа, которых он любит и жалеет.
Мальчик в роскошном камзольчике обнимает голову лошади. Гладит и шепчет о своей боли. Улыбается, когда она берёт бархатными мягкими губами хлеб из его руки.
Даже старые, ни на что больше не годные животные спокойно доживают свой век в его конюшнях. Вот где целые потоки эмпатии, без которой в принципе не проявятся магические способности!
Но при этом избить до полусмерти денщика за небрежение в уходе за любимым конём — для него вполне себе обычное дело.
Я пытаюсь помочь. Распутываю, вытаскиваю, исправляю. У каждого человека должен быть шанс. Вот только не факт, что он им воспользуется.
Делаю, что могу. Не знаю, примет ли он мой дар. Осознавать это — очень печально. Но свобода воли — превыше всего. Отнимающий её попирает основной закон мироздания.
Ему тоже тяжело. Что ж, пусть и он немного поспит.
Глава 42