Вторая…
— Спорили, — выдал Иван, борясь с приступом тошноты. — Этот самогон… мне он казался похожим на текилу. А Мишка, ну, Найдёнов, твердил, что вроде как ром… или нет, он ром пил, ему не понравилось… что-то про хлебушек… потом…
Воспоминания были смутными, но наполненными нечеловеческой радостью, какой-то глубокою внутренней гармонией, которой достичь никогда не получалось, а ещё желанием жить в мире со всем миром. Ну и чтобы весь мир тоже жил в мире с…
— Потом, кажется, начали про эльфов…
— Что они… — Бер закашлялся, и Сашка постучал его по спине и закончил:
— Не являются лицами нетрадиционной сексуальной ориентации?
— Точно! А ты откуда знаешь?
— Ну… — они снова переглянулись. И Бер повторил:
— Знаешь… в конце концов… это лишь краска… отмоется… должна бы…
— Где краска?
Бер молча указал на Ивана.
Тот опустил взгляд.
Да, ноги босые.
И голые. А где… ладно, это он ещё выяснит. В душе теплилась надежда, что уникальное одеяние не пострадало. Всё же шёлк нетленный и горит он тоже плохо. И пятна на нем не остаются. Обычные…
Зато трусы на месте. И одно уже это радовало. А вот животу холодно…
— Выше, — произнёс Император. — Хотя… погоди. Я фотку сделаю.
— Может… не надо?
— Надо. Сохраню. И потом, когда тебя министром сделаю, буду шантажировать, чтоб в оппозицию не ушёл.
Он развернул телефон. Посмотрел на Ивана с сомнением, но взять в руки всё же позволил.
Иван моргнул.
Перед глазами всё плыло… чтоб он ещё что из рук Сабуровых взял… нет, додумались… она хоть и синяя-эльфийская, но конопля…
Зрение сфокусировалось на снимке.
Иван моргнул, надеясь, что всё же глаза его обманывают. И ещё раз. Молча ущипнул себя за руку, а там и за другую.
— Нет, Вань, — произнёс Бер мрачно. — Это реальность…
Реальность на снимке была страшна. Иван, конечно, видел своё отражение в зеркалах, и то было не настолько тощим. А тут… местами белый, местами — загорелый. И характерные пятна…
— А крапиву я когда влез?
— Когда от Мишки своего прятался, — Император держал лицо, хотя и видно было, что даётся это ему с трудом.
— Я?
— Ну… судя по тому, что мы застали, вы самогон тот допили…
Там же три литра! Три светящихся, мать его, литра… — Иван взялся за голову и убедился, что снимок не обманывает. Голова была… лысой. То есть, в конкретно данный момент времени под пальцами ощущался невесомый пушок, что внушало некоторую надежду, что волосы отрастут.