И дыхание её было каким-то странноватым. Вот… травою от неё пахло. И ещё чем-то, совершенно нехарактерным. Нет, со снами такое бывает.
— А он его не сожрёт? — с сомнением поинтересовались с небес.
— Быки едят траву вообще-то.
Маруся выдохнула, жарко так…
— Это нормальные быки едят траву. Тоже нормальную. А в здешних после конопли я не уверен… Менельтор, не надо его жрать. Во-первых, хоть и придурок…
Кто придурок?
— … но наш. Я к нему, можно сказать, привык…
Маруся сопела и, вытянув губы, чмокала ими, явно требуя закономерного продолжения романтики, но тут уже у Ивана закрались некоторые сомнения.
— … во-вторых, хрен его знает, что он там пил. Ещё отравишься. О! молодец, вода нам поможет.… теперь лей…
Маруся вдруг взмахом руки опрокинула Ивана на траву и сама привалилась сверху.
Сбоку?
Главное, тяжеленная — не поднять, не сдвинуть. И смотрит с укоризной, будто знает что-то про Ивана, такое вот, донельзя стыдное. А с небес, со всех облачков сразу, вода полилась.
Леденющая!
Иван открыл рот, чтобы возмутиться, но вода попала и в него, отчего Иван закашлялся. Сел. И проснулся. Ровно затем, чтобы лицом к лицу, точнее лицом к морде столкнуться с Менельтором.
— О! Ожил! — обрадовался Император, который сидел тут же, на перевернутом ведре. — Я ж говорю, вода — первейшее средство. У нас камердинер всегда держал ведро-другое, на случай, если папеньку срочно в сознание привести надо.
— Му… — выдохнули рядом. Иван повернулся к Менельтору, который, пусть и не во сне, но тоже смотрел с укоризной и некоторым недоумением.
— К-как… я… тут… п-пить…
— Вот поэтому вёдер было два, — Его императорское величество продолжили знакомить с подробностями жизни российских самодержцев. Бер же молча сунул ведро, на дне которого и вода обнаружилась.
Холодненькая.
Чудесно-холодненькая.
Иван пил и пил, и пил, понимая, что если не выпьет всю, то иссохнет.
— К-как я т-тут… где я тут…
— Кто я… — дополнил череду вопросов Александр.
Это зря. Себя Иван ещё помнил.
— И какой я… — Бер глядел мрачно. — Вань, я, конечно, всё понимаю, но… это даже для тебя чересчур.
— С-сабуров, — Иван допил воду и мрачно посмотрел на дно ведра. Менельтор, сунувшийся было следом, тоже посмотрел и не найдя воды, мыкнул преобиженно.
Тоже пить хотел.
— А…
Иван хотел спросить, где вода. И Бер понял.
— Там, — указал он на светлый проём двери. Причём настолько светлый, что это прямо глаза резало. Голова не то, чтобы болела.