Казалась бы, что может быть лучше? Вроде и на работе, а делать ничего не надо. Но восемь часов рабочей смены тянулись бесконечно долго.
27. Сон IX.
Герцогиня принимала баронета в каминном зале.
– Сэр, вы настояли на аудиенции тет-а-тет. Что вы хотите? – она была сердита, ведь вчера вечером он снова отказал ей в близости, сославшись на усталость после боя.
– Я хочу сделать вам формальное предложение, – ответил Закари. – Ведь согласно клятве, данной мной Ренольду Золотое Сердце, я должен править в Альбруке. А для этого самый простой способ – сделаться вашим супругом, как и он когда-то.
Маргарет расслабилась и улыбнулась.
– Я очень рада, что ты настоял на том, чтобы мы говорили с глазу на глаз. Это очень прозорливо с твоей стороны. Есть одно обстоятельство, из-за которого я не могу венчаться с тобой в церкви…
– Это какое же?
– Позволь, я сохраню его в тайне.
– Как будущий супруг, я должен знать всю правду.
Она немного помедлила с ответом, потом произнесла смиренно:
– Хорошо. Твоё требование резонно. Однажды, вопреки слову, данному мной когда-то моему батюшке, мне пришлось прибегнуть к колдовству. А значит, душа моя на веки проклята, и я не могу переступить порог церкви.
– О каком колдовстве вы изволите говорить?
– Обещай, что не рассердишься, когда я поведаю тебе о нём.
– Я весь внимание.
– Я повредила волшебный доспех бедного Ренольда перед вашим поединком.
Закари не без труда изобразил замешательство и негодование.
– Но ведь это же позор для меня! Вы понимаете, какому испытанию вы подвергаете мою рыцарскую честь?
– А было бы лучше, если бы он с помощью волшебного доспеха порубил тебя в мелкий гуляш? Я сделала это ради нашей любви. Неужели ты не оценишь мою жертву?
Баронет подавленно молчал. Герцогиня приняла это за согласие и произнесла просительно:
– Давай скажем людям, что мы обвенчались тайно? Закажем тебе второе кресло; в кладовой ещё остался отрез кожи с брюха красного дракона.
– Боюсь, ваша светлость, по-вашему теперь не выйдет.
Она побледнела, предчувствуя беду.
– Ты так холоден со мной в последнее время, Закари. В чём же дело?
– Даже не в колдовстве. С некоторых пор мне неинтересны женщины, которые могут принадлежать сразу нескольким мужчинам.
– Какой же ты ханжа! Неужели сильная самостоятельная женщина не может пригласить в свою постель того, кто ей сегодня мил? Или это только мужское право?
– Я не собираюсь влезать в этот извечный спор… Или мы венчаемся в церкви, или я объявляю вас ведьмой и отправляю в монастырь после вашего отречения в мою пользу.
– Монастырь?! – вскричала Маргарет и вскочила со своего места. В её глазах стоял ужас. – Ты хочешь, чтобы меня постигла судьба моей матушки? Её уморили эти проклятые монахини…
– Вы и говорите как ведьма. «Проклятые монахини» – это ересь и нонсенс, – тут он вспомнил главу из «Молота ведьм» и почти дословно воспроизвёл текст приговора из неё: – Твоё покаяние будет заключаться в том, что ты будешь носить до конца своих дней кресты. Ты будешь становиться на ступенях у дверей церкви во время богослужения, а остальное время пребывать в пожизненной тюрьме на хлебе и на воде. Но тебе не будет тяжко исполнять всё это. Если ты терпеливо всё вынесешь, ты найдёшь у нас милость. Не сомневайся и не отчаивайся, но крепко надейся.
Она молчала, как поражённая громом.