Приключения Буратино (тетралогия): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

То же самое происходит, если игрок выходит из игры на время, как это, например, пришлось сделать 32/08. Поэтому он специально отправил персонажа в новое имение, чтобы бот не набедокурил в его карьере, а занялся экономикой в деревнях, подаренных герцогом. Тем более, что он не любил эту часть игры, называл её «бухгалтерия».

Весь рабочий день, все двенадцать часов, 32/08 отработал на улице. Полотенце на шее пропиталось солёным потом и разъедало обгоревшую кожу, которая сначала покрылась волдырями, потом волдыри эти полопались, и вокруг шеи образовалась сочащаяся сукровицей сплошная рана. Полотенце превратилось в огненный обруч, и 32/08 старался не крутить головой и разворачивался всем телом в сторону, куда нужно было посмотреть.

Он уже мечтал очутиться в цеху, возле своей печки, – её жар казался теперь гораздо приятней солнечного.

Можно было бы пойти в медпункт, но у него появилась идея наверняка довести себя до нерабочего состояния. Тогда его отправят на больничный на один, а то и на пару дней. А больничный для рабочей пчелы – это самое желанное, что может быть. Больного погружали в гипносон до того момента, пока он не выздоровеет. Это во-первых, а во-вторых, Начальнику попадёт за то, что довёл пчелу до такого состояния, и он уж точно больше никогда не поставит 32/08 на улицу.

За два часа до конца смены время как будто остановилось. Руки с ломом поднимать было всё труднее, боль сопровождала каждое движение. Пару раз он чуть не потерял сознание. Тогда 32/08 уходил в душевую и совал голову под холодную струю. В такие моменты он подозревал, что каким-то образом этот моло́х, этот фабричный монстр научился тормозить время, чтобы выжать из пчёл весь трудовой потенциал, весь до капельки.

Даже 41/11, похоже, проникся к нему сочувствием, которое проявлялось в том, что он стал чуть дольше задерживаться в своих рейсах, рискуя собственной шкурой – заметь это начальник, и негру бы не поздоровилось. 32/08 был благодарен ему за это.

Скоро он вернётся домой, залезет в свой саркофаг. Диагностическая система отметит у него солнечные ожоги и наверняка повышение температуры тела и, непременно, погрузит в блаженный сон…

За пятнадцать минут до сирены его вызвали в отдел кадров. Он возблагодарил небеса за возможность закончить рабочий день чуть раньше.

На проходную он плёлся гордый собой. Он был почти счастлив и ощущал гармонию со Вселенной. Он славно поработал, теперь хорошо отдохнёт. А то, что шея обгорела – так это пустяки; саркофаг вылечит за ночь. В отдел кадров его вызвали, чтобы наградить сутками, а то и двумя в виртуальном мире за то, что он выдержал этот день и не подвёл ни напарника, ни своего начальника. Принёс пользу обществу. Достойная пчела. На таких, как он, земля держится. То, что он вытерпел сегодня, – это своего рода подвиг.

Девчушка-кадровичка сидела за своим столом. Рядом, уперев одну руку в бедро и вывернув её калачом, восседал Начальник. Он был, как всегда, мрачен и надменен. 32/08 кивнул ему неуверенно. Начальник как будто этого не заметил. Но это ничего не значило, он всегда был хамом. 32/08 сесть не предложили, он должен был стоять перед руководством, как нашкодивший подросток перед советом попечителей.

Девчушка заговорила, преподнося сказанное как одолжение:

– 32/08, если хочешь сохранить работу, ты должен извиниться перед своим начальником и пообещать беспрекословно выполнять все его приказы в дальнейшем.

Он посмотрел на неё в замешательстве. Он ожидал чего угодно, но только не этого унижения.

– Но ведь ты сказала вчера, что всё уладила.

– Конечно. Но трудовой конфликт должен быть разрешён до конца, а твой Начальник хочет быть уверен, что ты больше не будешь тратить его и своё рабочее время на капризы.

Начальник важно кивнул.

Возможно, если бы они с Начальником были один на один, 32/08 и покаялся бы, и извинился. Но присутствие дамы заставило его повременить с решением.

«Но ведь эта жизнь, по сути, и является моей настоящей жизнью, – вдруг понял он. – Почему во сне я могу позволить себе быть гордым и благородным, а тут должен пасовать перед этим самодуром и негодяем? Почему?! Кто он такой по сравнению со мной? У меня за плечами столько жизней, столько миров. Я мудрее его в тысячу раз. Я лучше. И вообще могу порвать его голыми руками. Кем я только не был: и самураем, и ниндзя, и ассасином, и ратником. А этот чёрт даже не играет. И презирает тех, кто играет. В начальство почему-то чаще пролазят те, кто живёт только в реале…»

– Ну! – не выдержал Начальник. – Пчела, ты заставляешь нас ждать.

– Нет, – тихо произнёс 32/08.

Девчушка очень удивилась.

– Что это такое «нет»?

У Начальника глаза мгновенно покраснели от злобы и выпучились.

32/08 чуть было не одумался, но, пережив секундную слабость, упрямо задрал подбородок и заявил:

– Нет за мной никакой вины, а потому и извиняться не буду.

Содрал с шеи бурое от крови и грязи полотенце, швырнул его Начальнику под ноги и вышел.

Оставшееся до отбоя время 32/08 делал перед самим собой вид, что ничего не произошло. Ну уволили. Ну лишили гипносна. Ничего страшного. Уже завтра бюро по жизнеустройству найдёт ему новую работу. Рабочие пчёлы долго без дела не сидят; кормить-то их нужно. Не за счёт же бюро… Ночь надо как-то пережить. И желательно выспаться, чтобы хорошо показать себя на новом месте.

Послушал музыку. Музыку он любил старую, конца прошлого века – начала нынешнего. Ещё «натуральную», то есть написанную без помощи ИИ, а не эту современную семплированную чепуху.

Почитал книгу полувековой давности. Тоже написанную человеком. В отличие от большинства рабочих пчёл, которые полагают чтение книг странной реликтовой привычкой, 32/08 читал. Во многих играх, особенно исторических, он достигал скорейшего прогресса за счёт сведений, получаемых из сетевых книжных хранилищ. Кто-то пользуется Сетью только для развлечения, а кто-то ловит с её помощью золотых рыбок познания.

Современное искусство ему не нравилось: что музыка, что литература, что оперирующие зрительными образами. Сейчас, к восьмидесятым годам двадцать первого века, почти всё создавалось с помощью нейросетей, а их творения существенно отличались от гуманоидных. Были они слишком идеальны и от этого очень похожи друг на друга. Искусственный интеллект, эрудированный, плодовитый, но бездушный, выдавал колоссальное количество букв, нот, штрихов и мазков, которые лишь выглядели красиво, не неся в себе истинных чувств и поиска новых смыслов.