Лоло снова подошла к стене и произнесла чётко:
– Завтрак на две персоны. Устрицы, икра чёрная и яйца пашот.
Ей ответил женский голос:
– Напитки какие будете?
– Я буду кофе, как обычно, и яблочный сок. Тебе?
– Минералку, – он неуверенно ухмыльнулся.
– И минеральную воду.
– Заказ принят, – произнёс голос. – Время ожидания – десять минут.
– Что это было? – спросил Даниэль.
– Служба пневмодоставки. Работает по всему городу. Ты представляешь, какая тут плотность населения? Если бы люди по магазинам ходили, в них бы давка началась… И кроме того, ни у кого дома нет кухонь – экономия жилой площади. Так что приготовлением пищи тут только профессионалы занимаются в специальных комбинатах.
– Понятно. А икра, устрицы…
– Ты слышал что-нибудь об изобилии? Вот оно в действии. Но всему есть предел, конечно, если бы ты зебру африканскую, скажем, заказал, тушённую с трюфелями, то пришлось бы обломаться. А осетров и устриц прямо над нами, в Израиле, на фермах разводят, так что ничего невероятного.
– И что? Любой работяга может фуагру́ от пуза кушать?
– Почему нет? Это равенство называется. Мы наверх золото-брильянты – они оттуда печень гусиную в промышленных масштабах. Недра тут всем принадлежат, а не только олигархам, как у сапиенсов.
– «Сапиенсов»… «Мы», «они»… А ты к кому себя причисляешь? К неандертальцам, что ли? Тело у тебя явно от сапиенса всё же.
Она стала очень серьёзна.
– Геном шимпанзе хоть и ненамного, но к неандертальскому ближе. И всю свою сознательную жизнь я провела здесь, под землёй. Большую часть её в неосязаемом состоянии, но вот уже почти месяц в теле. Андериерушалаим – моя родина. Так что «мы». И «вы». И я рада, что так вышло: неандертальская идеология мне ближе – бонобо в природе тоже коммуной, можно сказать, живут.
Он не нашёлся, что ответить на эту отповедь…
– Ещё виски? – спросила Лоло.
Даниэль помотал головой. От похмелья не осталось и следа, и дальнейшие возлияния могли притупить ощущения, а он не хотел портить опьянением этот удивительный день.
В стене зазвенел колокольчик.
Завтрак содержался в касалетках45 из серебряной фольги, как в самолёте, зато столовые приборы были, естественно, золотыми. Подоконник треугольного окна откидывался и превращался в столик. Наверное, из-за невероятной новизны окружения все чувства Даниэля обострились: и вкус, и запах, и цвета – всё ощущалось очень ярко.
На секунду заглянул Амир.
– Ну как вы? Вам придётся этот день провести вместе: у меня доклады, отчёты. Убегаю. Завтра введу тебя в курс дела, Даниэль. Твоё жильё покажет Лоло. И пока тебе лучше не выходить за пределы комнаты. Поработай. Доступ в Интернет у тебя будет, сможешь зайти со своего стретчера. Но учти, никакого общения с ВСКПУ. Мы всё отслеживаем.
После завтрака Лоло отвела Даниэля в его комнату. Она оказалась соседней, через общий санузел. В котором кроме душа был унитаз, скрывающийся в стене во время проведения водных процедур. Также из стены выезжала маленькая раковинка для умывания.
Он поблагодарил Лоло и сел за работу.
Когда «солнце» стало тускнеть, он понял, что наступил вечер.
В дверь, отделяющую комнату от санузла, постучали.
– Войдите!
– Может быть, в шахматы? – предложила Лоло. – У меня и доска настоящая есть, и фигурки. Будешь?
[45] Касалетка – контейнер для блюд, подаваемых на борту различных транспортных средств.