Приключения Буратино (тетралогия): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Здесь нет алкоголя, приятель. Сухой закон. Неандертальская печень, как у ваших индейцев, очень плохо разлагает спирт. Но, возможно, я знаю человека, который сможет тебе помочь…

Глава 3.

Они спустились ещё на уровень. Лестница закончилась почти у Амфитеатра. Облицованный сияющим золотом, он был похож на драгоценную чашу Грааля.

Перед Амфитеатром высился абстрактный монумент: серого металла конус, увенчанный золотым шаром, из которого ввинчивалась ввысь расширяющаяся воронкой спираль.

– Что за аллегория? – Даниэль кивнул на монумент.

– Попробуй догадаться, – предложил Амир.

Даниэль подумал с минуту.

– Ну, предположим, это что-то о научном или творческом поиске… Сталь внизу – это база опыта и знаний, накопленных предками, золото – момент гениального озарения, которое «Эврика!», а спираль – неизведанное, к коему до́лжно стремиться.

– Браво, Даниэль! – восхитился Амир. – Ты почти угадал. Скульптура называется «Вечность». Конус внизу – это прошлое, которое не изменить, шар – настоящее, которое «Carpe diem!», и спираль – неизведанное, эфемерное грядущее.

– Скажи, Амир, а унитазы у вас тут тоже золотые, при коммунизме?

– Ну не из санфаянса же их делать, когда под рукой в избытке есть красивый и долговечный материал.

И как всегда, было непонятно: шутка это или нет.

К Амфитеатру они не пошли, свернули налево к аттракционам.

Но и к аттракционам они не пошли, обогнули их слева и попали на аллею из акаций, украшенных по одну сторону от булыжной дорожки жёлтыми, по другую – оранжевыми соцветиями. Шуршали струи поливальных механизмов, уютно пахло влажной землёй.

Аллея упёрлась в стену города. В ней была вырезана высокая треугольная арка, обрамлённая чёрным гранитом, по сторонам и над которой до самого неба протянуты рядов десять окон такой же формы и в таких же окладах. На верхнем углу входной арки золотыми, конечно же, но строгими, без финтифлюшек, рунами обозначилась короткая, как аббревиатура, надпись.

– Это наш научный и медицинский сектор. Здесь ты пройдёшь обследование и будешь жить и работать, – объявил Амир.

Через автоматические двери они прошли в вестибюль. Интерьер здесь был как в пятизвёздочном отеле. За стойкой стояли двое в форменных куртках – один в голубой, другой в синей. Когда группа во главе с Амиром проходила мимо них, тот, что был в голубой, промычал что-то с вопросительной интонацией, араб только кивнул в ответ.

Пока они ехали в лифте, Даниэль сообщил, что не прочь посетить уборную.

Унитаз таки оказался не золотым, а из светло-серого глянцевого металла. Вода в кране бодрила холодом, как ключевая.

Выйдя, Даниэль заметил:

– Ты напугал меня, Амир, я думал, и впрямь золотые…

– Это палладий, Даниэль. Золото слишком легко царапается.

«Конечно, палладий… Платина ещё скажи!» – проворчал про себя Даниэль. Странный юмор араба начинал уже раздражать. Или это всё-таки был не юмор?

Коридоры научного сектора напоминали внутренности инопланетного космического корабля. Двери тут тоже были треугольные и разъезжались на три стороны, как лепестки диафрагмы старинного оптического фотоаппарата. Через них входили и выходили люди в жёлтых, голубых, синих и красных комбинезонах. Амир подошёл к одной из дверей и нажал на подсвеченный треугольник на стене. Дверь с тихим шипением исчезла в стене.

– Знакомься. Я зайду за тобой позже, – и ушёл.

Даниэль вошёл и оторопел от представшего перед ним зрелища.

Посреди небольшой комнаты, на фоне треугольного окна, стояло нечто круглое и мягкое, при взгляде на которое в мозгу всплывает слово «оттоманка». А на ней возлежала… Именно возлежала, а не что-нибудь там… на ворохе пёстрых шёлковых подушек восхитительная огненно-рыжая женщина… Нет! «Женщиной» назвать её язык не поворачивался… Дива.

Возраст дивы определить было сложно. Скорее всего она была молода, или это многочисленные милые веснушки, сплошь покрывающие её лицо и обнажённые руки, заставляли так думать. Нет. Она определённо была очень молода. Идеально гладкая кожа. Пухлые полуоткрытые губы. Светло-карий взгляд в обрамлении языков пламени – такими густыми и длинными были ресницы. Внешние углы глаз были приподняты, как у лисицы. Огненный вихрь вокруг головы, волнами уносящийся за плечи, густой и как будто тяжёлый. Казалось, что нежной и тонкой руке, подпирающей голову, должно быть непомерно трудно.

– Нас не представили… – начал было он, налюбовавшись, но она остановила его движением руки и указала на пуф, который стоял тут же. Он сел.

– Твоё имя мне известно. Попробуй угадать моё, – голос её звучал как волшебная музыка.