И в эту ночь, как и ранее, он сидел на скамейке против входа в склеп и не спускал глаз с двери. Ключ от нее лежал у него в кармане.
Ночь лунная, и все видно отчетливо.
«Смотрю, – говорил он, – перед дверью стоит графиня. Белое нарядное платье, локоны по плечам, и на голове цветы и бриллианты. Ну точь-в-точь как она наряжалась, когда ехала на бал.
На минуту я забыл, что она умерла, и бросился к ней:
„Графинюшка, милая!“
Она ласково посмотрела да и говорит:
„Петро, за что ты меня преследуешь?“
Тут я вспомнил, что она мертвая, отскочил, а она за мной:
„Оставь меня в покое, и я тебя не трону“. И голосок у ней такой нежный.
„Бог с вами, – говорю, – графиня, ведь вы же умерли… и похоронены“.
„Умерла… и все-таки живу. Не мешай же мне“. И сама отстраняет это меня с дороги рукой.
Я хотел перекрестить ее, а она как бросится да схватит меня за плечи! Сильная такая, глаза злые, и лицо совсем как чужое. Хочу вырваться и не могу, вот-вот повалит… Так мы все пятились, пятились и дошли до грядки с чесноком.
Я запнулся и упал к подножию креста. Она тоже повалилась.
Ну думаю, загрызет!.. Да Бог помиловал.
Почуяла чеснок, соскочила, застонала тяжко-тяжко и исчезла.
Долго я лежал: боялся пошевелиться. Ну а потом и к вам, доктор.
Что нам делать? Ведь графинюшку-то я не могу колом, рука не выдержит…» – прошептал верный слуга и опять заплакал.
Я хотел перекрестить ее, а она как бросится да схватит меня за плечи!
До утра мы сидели с Петро, обдумывая, как поступить. Надо обезопасить замок и деревню от вампира, а в то же время, ради Карло и старого графа, пощадить имя графини в народе.
Мы еще ничего не решили, как пришли мне сказать, что умер сынишка кучера, мальчик лет десяти.
А затем потянулись один за другим слуги, прося расчета. Причина была одна: «У нас в замке нечисто».
Пришлось всех отпустить. Осталось два-три человека, которым абсолютно некуда и не к кому было идти.
Надо было волей-неволей посвятить в дело и твоего отца.
С большими предосторожностями и понемногу я сообщил ему все.
К моему удивлению, и на этот раз он остался почти спокоен. И только спросил, кто, кроме меня и Петро, знает про «то». И когда услышал в ответ, что никто, остался очень доволен.
Видимо, он уже знал страшную тайну покойницы. Не оттого ли он и сидел целые дни в склепе?
Немедленно граф распорядился продать лошадей, коров и прочую живность – одним словом, все, что требовало ухода, запереть почти все комнаты замка и отпустить слуг с наградою.
Затем по его приказу поденщики из города живо приготовили новый склеп в скале, на два гроба.
Не решаясь пригласить священника, на восходе солнца, когда по чистому воздуху так хорошо доносится колокольный звон из деревни, перенесли мы сами гроб с графиней из старого склепа в новое помещение и с разными предосторожностями заделали его в стену.