6. ТАЛЕМИР
Сначала Талемир подумал, что ей снится кошмар. Она тихонько вскрикивала во сне, извиваясь на своей подстилке. Но когда он пошел ее будить, то заметил, как ритмично вздымается и опускается ее грудь, как выгибается спина и раздвигаются ноги, как ее рука двигается на юг…
Тогда он понял, что она не так уж плохо проводит время.
Как бы ни разгорался в его жилах огонь желания, он никогда не любил шпионить за женщинами без разрешения, и поэтому вышел из палатки, стараясь думать о чем угодно, только не об этом упругом теле и греховных изгибах, и о том, как они могут выглядеть под ним обнаженными.
Однако это было нелегко. Он уже сбился со счета, сколько раз ходил по периметру лагеря, и не мог вспомнить, что говорили ему дежурившие на посту рейнджеры. Все, о чем он мог думать, — это о ней, о том, что или кто именно ей снился.
Он ждал подходящего, по его мнению, момента, все время избегая настойчивого взгляда ее проклятого ястреба. Наконец он вернулся в палатку с двумя чашками горячего чая.
Когда он поднял заслонку, Дрю сидела прямо, широко раскрыв глаза и с восхитительным румянцем на щеках. Он не мог сдержаться.
— Хороший сон?
Прижав одеяло к груди, она смущенно отвела взгляд.
— Не лезь мне в голову, Боевой Меч.
Он сдержался, чтобы не сделать еще одно замечание. Вместо этого он протянул ей чашку с паром.
— Держи.
Все еще взволнованная, она посмотрела на него.
— Что это?
— Чай…
Она недоверчиво сморщила лоб.
— Это просто чай, обещаю.
— Теперь ты приносишь мне чай?
Он закатил глаза.
— Если тебя это беспокоит, я больше не буду этого делать.
Она, казалось, раздумывала над этим, прежде чем наконец неохотно взяла у него чашку и зажала ее между ладонями. По-видимому, она все еще была смущена и не смотрела на него.
— Кстати, я не был у тебя в голове, — тихо добавил он.
— Я не верю в это ни на секунду.
— Значит, тебе снился я… — Он не мог не усмехнуться.
Ее взгляд метнулся к нему, встревоженный.
— Я этого не говорила.
— Ты много чего сказала.
Она поднесла руку ко рту.
— Я не…
— Не словами, — поддразнил он. — И не волнуйся… Я, конечно, не возражаю против того, чтобы ты мечтала обо мне. Это предпочтительнее, чем если бы ты пыталась убить меня во сне.