— Даже тогда.
Талемир обдумал это, а затем пожал плечами.
— Как скажешь, Дикий Огонь.
— Перестань называть меня так.
Он рассмеялся.
— Может, и перестану, когда ты перестанешь выглядеть так, будто вот-вот вспыхнешь.
Дрю потребовалась вся сила воли, чтобы не поступить именно так.
Уже после того, как еда была поделена, а разговоры у костра утихли, Дрю вернулась в палатку и обнаружила там Боевого Меча. Его огромная фигура занимала большую часть пространства, и не могло быть и речи о том, чтобы они не соприкоснулись, когда она ляжет. Эта мысль вызвала у нее нежелательное возбуждение. Талемир весело улыбнулся.
Черт бы его побрал. Она протиснулась внутрь и легла на спину рядом с ним, прижав к себе клинок из наарвийской стали.
В голубоватом свете краем глаза она заметила, как он отхлебнул что-то из фляги.
— Я бы и сама не отказалась, — услышала она свои слова.
— Это не алкоголь, — сказал он ей. Когда он с гримасой проглотил жидкость, по мышцам его шеи пробежала паутина белых линий, а затем исчезла.
— Нет? Что же это тогда? Какой-то особый эликсир Боевого Меча?
Он заколебался.
— Нет… Он должен помочь мне.
— Что ты имеешь в виду?
Он спрятал флягу в палатке.
— Один из алхимиков в Тезмарре пытается помочь мне, создавая тоник. Это партия номер четыре.
— И что? Помогает?
Талемир лег рядом с ней, его плечо коснулось ее.
— Пока рано говорить.
В тусклом свете палатки он снимал с нее одежду, слой за слоем, его руки скользили по ее коже, разжигая огонь потребности. Его рот был пышным, теплым и жадным, язык исследовал ее, зубы прикусывали нижнюю губу, а потом он лизнул ее от утихающей боли.
Боевой Меч возвышался над ней, его тело излучало тепло и желание, ее ноги раздвинулись вокруг него, и она обхватила его нижнюю половину между бедер, заметив выпуклость его члена, напрягшегося в штанах.
У Дрю пересохло во рту, дыхание стало прерывистым, когда он отбросил бретельку, обнажив ее набухшую грудь, соски которой затвердели и жаждали его прикосновений. Талемир жадно смотрел на нее, словно запоминая каждый изгиб, каждый дюйм ее кожи, прежде чем снова поцеловать ее, грубо и жестоко, почти до синяков. Он провел губами по ее шее и взял в рот сосок.
Она застонала, не заботясь о том, кто ее слышит. Ее кровь пылала, и ей отчаянно хотелось почувствовать его внутри себя, ее тело выгибалось под ним, жаждая большего. В ответ он прижал к ней свой твердый член и вошел в нее, вызвав тихий крик.
Ее охватило безумие, и она схватила его за ремень, притянула к себе и стала возиться с пряжкой. Она больше не могла ждать. Когда он одарил ее темной, восхитительной улыбкой, его руки переместились к брюкам, и пуговицы расстегнулись под ловкими пальцами.
Дрю сидела прямо, задыхаясь, прижав руку к груди, кровь бурлила в ее жилах. Розово-золотистые оттенки рассвета пробивались сквозь полотно, и яростный румянец залил ее щеки, когда она осознала, что произошло, — желание все еще пульсировало между ней.
— Хороший сон? — Талемир выглянул из палатки, и на его губах заиграла улыбка. Его взгляд скользнул по ее соскам, видневшимся под ночной рубашкой, и раздвинутым ногам.
Смутившись, Дрю схватила одеяло и накрылась им, пытаясь отдышаться.
— Не лезь мне в голову, Боевой Меч, — процедила она сквозь стиснутые зубы.