Вокруг нее наарвийцы сражались изо всех сил, делая все возможное, чтобы вывести монстров из строя: стрелы, копья, мечи — все они вонзались в отвлеченных и ослабевших тварей.
Дрю бешено анализировала хаос, в котором, словно гнездо злобных гадюк, свирепствовала сила.
— Тал, справа от тебя! — крикнула она, испытывая страх перед разразившейся битвой.
Могучий Боевой Меч без колебаний отразил удар, и рейф закричал, отсекая руку от тела, а другим клинком пригвоздил его к земле. Дрю рванулась вперед и без раздумий распотрошила монстра, пробив ему грудь и вырвав сердце из полости. Она задыхалась, не ожидая, что тяжелая текучая масса вызовет у нее рвотный рефлекс.
Захлебываясь желчью, она продолжала сражаться, кровь ревела в ушах, пока она пробиралась сквозь толпу. Эта битва не походила ни на одну из тех, в которых она участвовала прежде; она была более напряженной и хаотичной, чем те, что происходили раньше. Дрю размахивала клинком почти в маневрах, рассекая врага с неистовой яростью. Каждое вонзание в плоть было посвящено ее матери, каждый выпад меча — братьям. Она потеряла себя в песне войны, в ритме мести.
Штурм превратился в сплошное движение, вокруг них кружились тени, над полем разносились крики людей, некоторые кричали от боли. Раздался лязг стали и металлический треск ловушек, зажавших монстров в своих шипастых челюстях. Железный запах крови смешивался с запахом жженых волос, обжигая ноздри Дрю, когда она снова и снова крутила клинком.
Рейфы и наарвийцы сеяли хаос, и от перенапряженного разбора битвы она задыхалась, поминутно ища выход из столпотворения. Насилие и кровавая бойня были сокрушительны и давили со всех сторон.
Но она не поддалась панике. Адриенна учила ее не этому. Остановись, подумай, оцени.
Несмотря на зловоние, Дрю глубоко вздохнула и продолжила движение. Она сражалась, опираясь лишь на мышечную память, выискивая в небе жнецов. И она, и Талемир предполагали, что короли рейфов будут ждать, пока их силы не ослабнут, чтобы напасть, но они не ожидали, что это продлится так долго…
Она парировала и блокировала, рубила и резала, уклонялась и атаковала, но этого было недостаточно.
Рейфы продолжали наступать.
А жнецов все не было видно.
Кровь стекала по руке Дрю. Она не знала, когда ее порезали. Она ничего не чувствовала.
Только шок.
Вокруг нее сражались и умирали наарвийцы.
Талемир и Уайлдер сражались сразу с несколькими рейфами.
Ее сердце сжалось от сожаления, когда она встретила взгляд Талемира на кровавую бойню — не из-за конца, а из-за времени, которое она потратила впустую, отрицая то, что знала в глубине души.
Дрю разрубила еще одного монстра и ринулась в бой.
Если это конец, то так тому и быть.
Она будет защищать свое королевство до смерти.
32. ТАЛЕМИР
Дрю была видением пропитанной кровью славы, и сердце Талемира заколотилось от тоски при виде ее среди войны теней.
Он двигался по тропинкам, проложенным наарвийцами сквозь орхидеи, и шипел от боли, когда цветки касались его голой кожи. Он сражался с силой боевого меча и рейфа вместе взятых, а слабых существ поражал силой своего оникса.
В нескольких футах от него Уайлдер атаковал сразу двух монстров: его сталь превратилась в серебристо-огненное пятно, и он орудовал двумя мечами, как учил его Талемир, и учил хорошо. Младший воин сразил сразу двух рейфов, перерезав им горло и пригвоздив каждого к земле клинком за крылья. Он выхватил кинжал из сапога, чтобы вырезать им сердца.
По другую сторону от Талемира кружилась Дрю, как Боевой Меч, — сила, с которой нужно считаться, сила, отточенная необходимостью и яростью. Она зарубила рейфа в тот же миг.
Она повернулась на каблуке лицом к Талемиру.
— Где жнецы? — крикнула она, ее лицо было залито черно-красной кровью. — Они нам нужны, если все получится!
— Они придут, — отозвался Талемир, разрезая еще более кожистую плоть и оставляя Уайлдера вырезать сердце.
— Мы не можем продолжать так долго, — предупредила Дрю, зарубив еще одну тварь.
Она была права. Силы наарвийцев слабели.