— Па… — Горло Дрю сжалось.
— Хороший ли он человек, Дрю? — спросил Фендран. — Этот твой Боевой Меч?
Щеки Дрю вспыхнули, но вопрос отца остался, суровый и честный. Он ждал, и мгновение тянулось между ними.
— Да, — сказала она наконец. — Он хороший человек.
По мере того как они продвигались на юг, воздух становился все холоднее. Дрю пристроилась впереди компании и ехал между Талемиром и Адриенной, а Талемир незаметно вел их по темнеющим, заросшим землям.
Дрю чувствовала это в нем: он ощущал клубы тьмы, которые она не могла видеть.
К счастью, никто не задавался вопросом, как именно они движутся к логову, хотя, судя по настороженному выражению лица Уайлдера, младший Боевой Меч что-то заподозрил, нахмурив брови, когда Талемир наконец остановил их на краю жуткого леса.
— Здесь дальше, — сказал Талемир, с трепетом вглядываясь в дальнюю линию деревьев.
Дрю с удивлением осознала, насколько теплым был браслет на ее запястье.
— Откуда ты знаешь? — тут же спросил Уайлдер.
— Называй это интуицией.
— Ты никогда не отличался догадливостью, Тал. Что происходит?
Дрю наблюдала за обменом мнениями с внутренней гримасой. Она не знала, как долго Талемир сможет хранить свой секрет, да и стоит ли вообще, когда речь идет о его протеже. Уайлдер явно понял, что что-то не так, и был явно недоволен тем, что его не посвятили в это.
Но Талемир ничего не ответил. Вместо этого он обратился к Адриенне и Дрю.
— Нам следует опередить силы и выяснить, с чем мы имеем дело.
Дрю согласилась.
— Когда мы узнаем, мы сможем отправить Терренса обратно с сообщением и дальнейшими инструкциями.
Услышав свое имя, ястреб подлетел к ней, ловко приземлился на плечо и остался там.
Адриенна, казалось, взвешивала возможные варианты, покручивая поводья.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Мы идем вперед.
Генерал оставила свои распоряжения Баледору и направилась в лес.
Лес был огромным и мрачным. С каждого дерева свисали цепкие лианы, удушающие стволы и закрывающие свет от посторонних глаз. Над землей возвышались колючие кусты, словно их посадили, чтобы отпугивать от себя посторонних. Даже в Наарве дикие животные все еще процветали в очагах флоры, но здесь… не было ни звуков, издаваемых рыскающей живностью, ни птиц, зовущих вдалеке. В лесу, который, естественно, должен был бы гудеть хаотичным оркестром природы, царила тишина, смертельная тишина.
Дрю и ее спутники молчали, загоняя лошадей в густые заросли, и звери под ними не волновались. Дрю вряд ли могла их винить: с каждым мгновением по ее коже пробегали мурашки, и это ощущение усиливалось по мере того, как они углублялись в лес.
Талемир напрягся рядом с ней, стиснув челюсти.
Что он мог почувствовать? Что он мог почувствовать за удушающими лианами?
Время замедлялось и искажалось в удушливой густоте леса. Дрю не знала, сколько времени они ехали между деревьями — может, час, может, пять, — но все это время она чувствовала тревогу, и волосы на ее загривке вставали дыбом.
Она услышала вздох Талемира раньше, чем увидела его, и резко остановила кобылу: лес кончался, а край скалы был зазубренным. Они достигли самой южной точки Наарвы. За материком простиралась темная вода, а дальше… остров Среднеземья, на котором находилась Алая башня. Он не принадлежал ни одному королевству, но населяли его худшие из них. Среди тяжелых облаков виднелась вершина ее башни.
Дрю втянула в себя воздух.
За ней лежала Завеса. Возвышающаяся непроницаемая стена тумана — та самая защита, которую, по слухам, прорвали теневые рейфы.
Но никаких признаков самих чудовищ не было. Ничего.