Казачество в Семилетней войне: читать начало книги онлайн

13 августа русские стали строить мосты через реку. 14 августа авангард Сибильского перешел на левый берег, 15 августа переправу начала 2-я дивизия.

Почуяв недоброе, Левальд 14 августа двинулся вперед и 15 августа послал на усиленную рекогносцировку Каница и Рюша при поддержке гренадерских батальонов (всего 5–6 тысяч).

«Не успели мы в помянутый день отслушать обедню, – вспоминал А.Т. Болотов, – как услышали в главной квартире за рекою три выстрела из вестовой пушки. Мы знали уже, что сие означало сигнал тревоги: почему бросились все тотчас к оружию, и все полки тотчас и с великим поспешением выведены были перед фрунт, где и дожидались мы повеления. Вскоре после того услышали мы вдали еще несколько пушечных выстрелов. Но не успело сего воспоследовать, как ливнул на нас пресильный и преужасный дождь, и, продолжавшись целый час, всех нас перемочил. После сего слышали мы хотя еще пушечную стрельбу, однако ничего не последовало и нас опять распустили. Причиною же тревоги сей было то, что от неприятеля подсылан был в сей день для рекогносцирования нашей армии генерал-майор Руш с 1200 гусаров и пятью эскадронами конницы драгунской, при подкреплении довольного числа пехоты под командою генерала Каница – который отряд, наехав на наш казацкий лагерь, побил из них человек с двадцать, а сие самое и побудило фельдмаршала послать на сикурс к ним несколько сот гусар и драгун, которые и принудили неприятеля ретироваться, отбив у него опять назад отхваченный им табун казацких лошадей. При которой стычке паки с обеих сторон было несколько человек побито и переранено»[183].

Действительно, после первых стычек русские иррегулярные войска отбросили пруссаков с уроном, дальше деревни Плибишки немцы не прошли. «Нерегулярные войска напали на марширующего неприятеля с такой жестокостью и храбростью, что они, по учинении нескольких выстрелов, принудили неприятеля намерение отменить и марш назад предпринять». «Я обойтись не могу об отменной храбрости сразившихся казаков, калмыков и гусар не донести…» – писал Апраксин[184]. Левальд не получил точных сведений о положении русских войск и упустил возможность атаковать не успевшие переправиться русские дивизии.

М.А. Муравьев вспоминал: «Тот же день прислан ко мне приказ был от генерал-фельдмаршела, дав мне конвой донскаго полковника Краснощокова и тысячу человек казаков, чтоб я ехал и осмотрел лагерь неприятельской, которой стоял недалеко от нашего лагеря по той же реке. И так я в ночь и поехал, имея проводника, тутошнего обывателя. Объезд наш был лесом густым. Приехали на дорогу и за темнотою ночи остановились. А как чуть стал показыватца свет, поехали и, немного проехав, не более как верст пять из малой деревни, вдруг по нас стрельба учинилась из ружей плутонгами. И так наши казаки и с полковником все встревожились, однако я удержал их и оборотя налево мимо той деревни, чтоб к своей арми<и> проехать. И тогда увидел, что уже и неприятельская армия стоит вся в колоннах в готовности к сражению. И как усмотрели то и поскакали, сколь сил наших было, и соединились к своей армии. Тотчас репортовал я фельдмаршалу, что неприятель уже в движении и к нам блиско, а калмыки наскакивали противу неприятельских разъездных войск и много арканами притаскивали людей к ставке фельдмаршелской, чрез что и узнали тогда о неприятеле, какое есть намерение. Фельдмаршел тотчас приказал, дабы немедленно зделаны были мосты чрез реку Голут, по которому приказу я старался сколко можно зделать, и в вечеру те мосты совсем были готовы, и армия наша перебралась без всякаго препятствия. Пришли к оному урочищу, называемому Грос-Эгерсдорфу, и стали лагерем»[185].

17 августа еще две русские дивизии переправились через Прегель, оставив на правом берегу небольшой отряд иррегулярных войск. Но к этому времени «поседевший во бранях» Левальд уяснил себе обстановку, и вечером 17-го прусская армия очень быстро по понтонному мосту, наведенному у деревни Пиатен, тоже перебралась на левый берег Прегеля.

Пока шла переправа, стороны отвлекали друг друга. А.Т. Болотов вспоминал: «Как сим образом мы час от часу ближе к неприятелю подвигались, то не прошел и сей день спокойно. К вечеру слышна была опять за рекою Прегелем стрельба и порядочный залп, также и несколько пушечных выстрелов. Причиною тому было, что появились было за рекою в близости от лагеря опять неприятели, и стреляли по нашим казакам и калмыкам; однако сии принудили их ретироваться в лес, убив у них 4 гусар и взяв одного в полон»[186].

Здесь отличились калмыки. «Говорили тогда, что калмыки наши оказали при сем случае довольные знаки своего проворства и свойственное таким легким народам храбрости», – вспоминал Болотов[187].

20 прусских гусар появились на берегу реки, но тут 7 калмыков переплыли реку ниже по течению и голыми, без седел, с одними пиками напали на немцев, гнали их «до стана», 3 гусар убили и 1 взяли в плен[188]. «Но, – отмечал Болотов, – сие было почти и первое и последнее хорошее их действие, ибо кроме сего не случилось мне слышать, чтоб они что-нибудь отличное сделали»[189].

Необходимо отметить стремительность немецкой операции. Вечером 17 августа пруссаки были в 7–8 верстах от русских, развернувшись по обе стороны деревни Пушдорф за Норкитенским лесом и выставив сильные пикеты на выходы из леса на Гросс-Егерсдорфское поле.

Таким образом немцев из «крепких мест» выманили, они сами пришли подраться с русскими.

Гросс-Егерсдорф

18 августа прусская кавалерия под командованием Шорлемера провела рекогносцировку. 10 эскадронов полка Шорлемера, полки Платена и принца Голштинского и 20 эскадронов гусар (всего 40 эскадронов) по двум лесным дорогам вышли к Гросс-Егерсдорфу. Их поддерживали гренадерские батальоны, которые закрыли выходы из леса, и 8 полков графа Дона. Остальные силы армии Левальда оставались за лесом.

Русские разъезды донесли о приближении немцев, и русская армия стала на позицию. Пруссаки сбили передовую русскую конницу и обнаружили русскую армию между рекой Прегель и ручьем Ауксин. Это им и нужно было.

Русская армия, не видя перед собою неприятеля, стояла более двух часов. Уже день начал склоняться к вечеру, а неприятельской армии и в помине не было, «а все, что могли мы только слышать, состояло в том, что вдали между казаками нашими и неприятелем происходила небольшая перестрелка, по которым он из леса производил иногда ружейную, иногда пушечную пальбу»[190].

Прусская конница ушла обратно за лес, а немецкое командование приняло решение 19 августа на рассвете атаковать русских.

Естественно, немцы изучали опыт войн России с Турцией, а этот опыт показывал, что русские будут строить из пехоты одно огромное каре, а конницу поставят по флангам. Из этого следовало напасть на русских в момент построения, ударом с фланга сбить конницу и атаковать 2-ю линию (задний фас каре), а ударом главных сил с фронта разбить их 1-ю линию.

Бить решили по левому флангу русских. Принц Голштинский с полком своего имени и 5 эскадронами черных гусар и 18 орудиями должен был сбить русскую конницу и ударить по 2-й русской линии. Удар по центру на 1-ю линию русских возлагался на графа Дона с пятью полками – Левальда, Кальнбейна, Белова, Каница и Дона – и двумя гренадерскими батальонами Гора и Поленца. И напоследок Шорлемер с тремя драгунскими полками – Шорлемера, Платена и Платтенберга – должен был сбить правый фланг русских[191].

2-я линия немцев подкрепляла 1-ю. За принцем Голштинским следовали 5 эскадронов черных гусар, за центром – два гарнизонных полка – Сидова и Мантейфеля – и два гренадерских батальона, за Шорлемером – драгуны Финкенштейна и гусары Малаховского.

Всего в бой шли 22 батальона, 50 эскадронов и 64 орудия[192].

Что касается русской армии, то, дождавшись ухода прусской конницы, командование, «выстреливши несколько раз из большой пушки в лес и бросив туда несколько бомб из гаубиц, может быть, по показавшимся неприятелям, сожегши находящуюся под лесом пред армиею вдали деревню», отвело русские полки опять обратно в лагерь. «Смеркаться уже тогда почти начало, – вспоминал А.Т. Болотов, – как мы возвратились в свои палатки, и тогда впервые мы услышали сигнальный вечерний пушечный выстрел в неприятельском лагере для битья зори, и как он довольно громко был слышан, то могли мы заключить, что неприятельский лагерь находится уже не далеко от нашего, а немного погодя, весьма явственно услышали мы, как у него и зорю били»[193].

Несмотря на явственную близость прусского лагеря, русские генералы на генеральное сражение не рассчитывали, думали, что немцы уходят на Велау, и решили двигаться дальше на Алленштейн. Из этого следует, что русская конница 18 августа отступивших немцев практически не преследовала, а расположения прусской армии за лесом можно было и не выявлять: немцев было слышно даже русским пехотным офицерам. Но того, что немцы готовятся к атаке, русские легкие войска не рассмотрели. В итоге русские войска выстраивались не для сражения, а для марша.

18 августа дежурный генерал-майор П.И. Панин отдал приказ: «Всей армии завтра иметь поход. Авангарду, по пробитии генерального марша, не ожидая сбору, выступить и следовать по тому тракту, на который от его превосходительства генерала Фермора проводники дадутся…»[194] Авангард Сибильского насчитывал 5 полков пехоты, 3 конно-гренадерских полка, 1000 казаков Серебрякова, 1000 лучших доброконных слободских казаков Капниста, Кампанейский полк и 1000 волжских калмыков. Вообще-то непосредственно в авангарде казачьих войск не было. Они входили в отдельный корпус нерегулярных войск генерал-майора Кастюрина, который должен был «по обстоятельствам соединиться с авангардом»[195]. За авангардом готовились идти квартирмейстеры и пионеры, чтобы на ходу исправлять дорогу, за ними в две колонны выстраивались три дивизии. Правая колонна – 1-я дивизия Фермора и часть 3-й дивизии. К 1-й дивизии Фермора были причислены три гусарских полка, Чугуевский казачий и казаки бригадира Краснощекова – полки полковника Краснощекова и полковника Дячкина. Левая колонна состояла из 2-й дивизии Лопухина и части 3-й дивизии. К дивизии Лопухина были причислены Грузинский гусарский полк и донские казачьи полки Машлыкина, Грекова и Поздеева. Обозы были поставлены «по левую руку дивизии»[196]. В 3-ю дивизию входили донские полки Туроверова, Леонова, Сулина и казанские татары князя Хованского[197]. Общий обоз прикрывали худоконные слобожане Капниста.

Что же представлял собой командный состав донских полков, оказавшихся на полях Гросс-Егерсдорфа?

Серебряков (Себряков) Сидор Никифорович, правнук Федора Серба, убитого под Азовом, «когда казаки его брали». Сын войскового старшины, походного полковника, походного атамана Никифора Ивановича Себрова. В службе с 1718 года. С 1728 года – полковник Войска Донского. Участник Персидской, Турецкой, Шведской и Прусской кампаний. В 1744 и 1749 годах награжден золотой медалью на шею, двумя саблями и двумя ковшами. В 1730-е годы охранял северные границы Дона, вел сыск беглых и уничтожал разбойничьи шайки. В 1751 году вступил в конфликт с войском, обвинялся в том, что отпускает беглых за взятки и захватывает казачьи угодья. Сам жаловался, что «Войско Донское пришло в наибеднейшее состояние и крайнее разорение от наглого нападения, неутомимого лакомства и нетерпимого насилия атамана Данилы Ефремова». 11 октября 1756 года произведен в полковники армии. 26 июня 1759 года произведен в бригадиры. Умер в 1761 году, будучи в Петербурге и ходатайствуя о передаче ему во владение юрта городка Кобылянского, разгромленного за участие в восстании Булавина[198].

Полковник Краснощеков Андрей Иванович, с 1748 года – походный атаман, с 1755 года – полковник армии. Умер в 1764 году[199].

Дячкин Андрей Степанович, войсковой старшина, в 1749 году – походный атаман в Низовом корпусе. Имел сына Ивана, рожденного в 1752 году, записанного в службу с 1754 года[200].

Машлыкин Василий Акимович, родился в 1724 году, в 1738-м за заслуги отца произведен в старшины и назначен командиром полка; в 1740–1744-м – охрана границы по Тузлову и Миусу; в 1745–1747-м – походный полковник в Лифляндском походе, в 1750-м – в прикрытии г. Таганрога и в Лифляндии походным полковником, награжден саблей и ковшом; с 1756-го – в Пруссии (награжден золотой медалью «Победителю над пруссаками» и 50 червонцев), в 1760–1761-м – за Кубанью; в 1761-м – в Пруссии, за отличия в делах произведен в подполковники армии[201].

Греков Макар Никитич, родился около 1705 года, в службе с 1723-го. В 1728-м – в Азове; в 1730-м – на Кубани, с 1734-го – хорунжий, с 1735-го – есаул, в 1736-м – в Азове с Краснощековым, в Крыму; с 1740-го – войсковой старшина; в 1747-м – в Астрахани; с 1755-го – в Пруссии с полковником Краснощековым[202].

Поздеев Михаил Осипович, отставной походный атаман, старшина с 1746 года, участник Петергофского потока[203].

[183] http://az.lib.ru/b/bolotow_a_t/text_0080.shtml

[184] Масловский Д.Ф. Русская армия в Семилетнюю войну. Вып. 1. Поход Апраксина в Восточную Пруссию (1756–1757). Приложения. М.: Типография окружного штаба, 1886. С. 280.

[185] Записки М.А. Муравьева. С. 39–40 // http://feb-web.ru/feb/rosarc/ra5/ra5-007-.htm

[186] http://az.lib.ru/b/bolotow_a_t/text_0080.shtml

[187] http://az.lib.ru/b/bolotow_a_t/text_0080.shtml

[188] Масловский Д.Ф. Русская армия в Семилетнюю войну. Вып. 1. Поход Апраксина в Восточную Пруссию (1756–1757). М.: Типография окружного штаба, 1886. С. 265.

[189] http://az.lib.ru/b/bolotow_a_t/text_0080.shtml

[190] http://az.lib.ru/b/bolotow_a_t/text_0080.shtml

[191] Масловский Д.Ф. Указ. соч. С. 270.

[192] Масловский Д.Ф. Указ. соч. С. 270.

[193] http://az.lib.ru/b/bolotow_a_t/text_0080.shtml

[194] Семилетняя война. Сборник документов… С. 182.

[195] Люшковский М.В. Расписание состава русской армии в Восточной Пруссии 1757 года // Рейтар. Военно-исторический журнал. № 43 (1/2009). С. 62.

[196] Масловский Д.Ф. Указ. соч. С. 277.

[197] Люшковский М.В. Указ. соч. С. 62.

[198] Корягин С.В. Медведевы и другие. Генеалогия и семейная история донского казачества. Вып. 92. М., 2010. С. 16.

[199] Корягин С.В. Косовы и другие. Генеалогия и семейная история донского казачества. Вып. 78. М., 2008. С. 25.

[200] Корягин С.В. Кавказская и Восточная войны. Генеалогия и семейная история донского казачества. Вып. 56. М., 2005. С. 144.

[201] Корягин С.В. Машлыкины и другие. Генеалогия и семейная история донского казачества. Вып. 46. М., 2004. С. 6.

[202] Корягин С.В. Грековы. Генеалогия и семейная история донского казачества. Вып. 42. М., 2004. С. 86.

[203] Корягин С.В. Поздеевы и другие. Генеалогия и семейная история донского казачества. Вып. 64. М., 2006. С. 15.