Казачество в Семилетней войне: читать начало книги онлайн

12 октября Апраксин был отозван. Вместо него командующим армией был назначен Фермор. 21 октября 1757 года он принял командование. Выздоровевшая императрица удалила в деревню Бестужева и отозвала из армии Апраксина. После падения Бестужев стремился опровергнуть свою связь с Апраксиным и стал нападать на него. Апраксин был арестован в Риге, «заключен в небольшом дворце близ С.Петербурга у места, называемого Три-Руки; около трех лет томился под судом и скончался внезапно 26 августа 1760 года»[262]. К. Валишевский писал, что Апраксин «умер от удара во время первого допроса»[263]. Случилось это 6 августа 1758 года.

Таким образом, первый поход в Восточную Пруссию готовился больше года, непосредственно боевые действия (учитывая осаду Мемеля) велись около трех месяцев, а активные – менее двух месяцев; после первого же серьезного сражения русская армия повернула назад. Что касается казаков, то они выполнили возлагаемые на них задачи и даже поучили немцев, опробовали на них несколько своих традиционных приемов.

С другой стороны, грабежи, которые позволяли себе посланные для «нанесения страху» казаки, были использованы пруссаками в начавшейся «информационной войне». Тот же Архенгольц, поступивший на службу лишь в 1760 году, а до этого обучавшийся в Берлине, так живописал деяния казаков, которых он сам видеть просто не мог: «легкие отряды русских, в числе 12000 человек казаков, калмыков и [волжских] татар, производили в стране столь ужасные опустошения огнем и мечом, каких Европа не испытывала со времен нашествия гуннов. Эти изверги убивали и калечили безоружных людей с сатанинским наслажденим. Их вешали на деревьях, отрезывали им носы и уши, отрубали ноги, распарывали животы и вырывали сердце из груди. Они зажигали из дикого сумасбродства села и местечки и оцепляли обреченную на сожжение местность, чтобы люди сгорели живьем. Могилы были разрыта, и кости покойников разбросаны, дворян и священников разрывали на части крюками, клали нагишом на горячие уголья и всячески истязали. У родителей отнимали детей или же убивали их тут же, над женщинами и девушками ругались; многие из них лишили себя жизни, чтобы избегнуть грубости этих палачей»[264]. Так вот на долгие годы казаки стали страшным «брендом» русской армии в Европе.

Впрочем, венгерские гусары из австрийской армии вели себя не лучше. «Даже если обыватели не отпирали дверей, гусары вламывались в дома и под угрозой смерти заставляли хозяев выдать все ценное… Австрийская легкая конница сеяла панику среди жителей Центральной Европы. В то же время гусары знали, что не могут рассчитывать на милость, если попадут в руки крестьян, поэтому уровень дезертирства из гусарских частей был минимален»[265].

Вступление в командование Фермора произошло во время следования русской армии на зимние квартиры. Лифляндец граф В. Фермор являл собой образ генерала «опытного, трудолюбивого, бескорыстного»[266]. Пастор Теге описал его следующим образом: «…он был среднего роста, лицо имел красивое, но несколько бледное. Всегда держал себя очень важно в обхождении с людьми знатными и со своим штабом. Зато низших умел привлечь к себе кротостью и приветливостью. Он был очень благочестив и, соблюдая в точности все постановления лютеранской веры, никогда не пропускал воскресного богослужения»[267].

Армия была поделена на 2 дивизии, Фермора и Броуна. 1-я дивизия Фермора, включавшая 21 полк пехоты и казаков Краснощекова, встала по обывателям от Фраценбурга и до Либавы и Мемеля. 2-я дивизия по распутице не могла отойти далеко от границы и остановилась между Реторым и Тельшей. Впрочем, и та, что ушла на Мемель, шла, «неизвестно для чего, не дорогой, а болотами почти непроходимыми. Воображать неприятно, в какое состояние повергла тогда себя наша победоносная Армия!»[268]. Регулярной кавалерии при армии осталось 9 эскадронов, иррегулярных – 4 тысячи донских казаков и 500 калмыков. Оставшиеся при армии казаки заняли передовые посты тонкой линией от Гавры до Тауроген, Швейкине – Прекульс. Резервные отряды Краснощекова стояли у Мемеля, Серебрякова – около Тельши. Главный их соперник – прусские гусары – расположился по квартирам от амта Лосденен до Столупян. Прусские драгуны ушли в Кенигсберг.

Заботясь о ставших на зимние квартиры войсках, командование отдавало приказы трактирщиков, поляков и немцев в лагерь пускать, «кроме жидов, – которых отнюдь в лагерь и в армию не допускать». А если с вином в лагерь явятся женщины, то их «вон выбивать и вино отбирать»[269].

Господа офицеры, которые при деньгах, уже оценивали прейскуранты в местных увеселительных заведениях. «Водка Гданская» с романтическим названием «Ласковая» шла по 1 руб. 70 коп. за штоф. Столько же стоила «водка Гданская» под названием «Веновая». Водка «Дубельтовая» – 1 руб. 20 коп. Прочие сорта водок шли по 1 рублю, а «нижний сорт» – по 50 коп. за штоф.

Вино и пиво продавались бутылками. Французское вино (белое) стоило 25 копеек за бутылку. Вино красное – 30 копеек. Шампанское, естественно, дороже – 1 руб. 50 коп. за бутылку, пресловутое «Бургонское» – 1 рубль. «Шпанбитер», «Мушкатель» и «Сект» – как и красное вино: 30 копеек. Неожиданно дорого ценилось венгерское вино. «Хорошее» шло по цене «Бургонского» – 1 рубль, венгерское вино «похуже» – за 50 копеек.

Английское пиво стоило дороже французского вина, но не дотягивало до венгерского вина «похуже» – по 40 копеек за бутылку.

Кушанья тоже стоили недорого. Пообедать можно было за 30 копеек, поужинать – за 20[270].

22 октября в Мемеле объявился перебежчик из прусской армии Христофор Картевич и подтвердил, что прусские войска уходят из Восточной Пруссии в Померанию, воевать против шведов. Действительно, Фридрих II 18 (29) сентября 1757 года приказал Левальду выступать в Померанию. До русских информация об этом дошла, как мы видим, через месяц.

Интересно, что большую часть сведений русское командование до последнего времени получало от шпионов, а не от разъездов[271].

Фермор немедленно организовал разведку силами казаков, Краснощеков выступил на амт Русс, Серебряков получил приказ идти на Тильзит. 30 октября Серебряков выступил к Таурогену и оттуда направил разведку к Тильзиту. Разведчики донесли, что в Тильзите стоят прусские гусары и мост через Неман разрушен. Серебряков взял подписку у местного пастора в Таурогене, что тот сообщит казакам, если пруссаки будут переправляться на русский берег Немана, и ушел опять в Тельши.

Все это время Фермор безуспешно добивался лишить казаков 2-й вьючной лошади, что сократило бы грабежи (некуда складывать), оставить им 2 вьючные лошади на 10 казаков. Этот опыт он уже проделал летом под Мемелем. Но казаки его требований не выполнили. Возможно, казаки, уходившие со службы на Дон, оставили товарищам своих заводных лошадей. А может быть, имелся и другой источник. Известно, что Фридрих II распорядился раздать крестьянам лошадей из прусских конных заводов, надеясь таким образом этих лошадей сохранить. Крестьяне этих лошадей, естественно, прятали. Но попробуйте спрятать рослую сильную и красивую лошадь от казака…

В целом по сведениям разведки, казачьей и агентурной, выяснилось, что в Восточной Пруссии остались 6 рот полка Путкамера и 50–70 гусар поручика де Фойе, кроме того, формировались 35 рот милиции и «сельские гусары»[272]. Эти «сельские гусары», состоявшие «из еле научившихся сидеть в седле и держать саблю и карабин бюргеров, для решения задачи противодействия казакам… явно не подходили»[273].

Русские силы значительно превосходили оставшиеся прусские. Но Фермор опять переформировывал и переименовывал дивизии: 1-я Броуна, 2-я Салтыкова, 3-я Голицына. Налицо в армии было: пехоты – 58 338, кавалерии – 5730, казаков – 4175, гусар – 3500, артиллеристов – 313. Всего 72 056[274]. Некомплект составлял 40 тысяч людей и 8 тысяч лошадей.

5 ноября 1757 года Россия присоединилась к конвенции, заключенной между императрицею римскою и королями французским и шведским, «о доставлении Швеции противу короля прусского всякой безопасности», и 13 ноября Конференция направила Фермору рескрипт «сею зимою» утвердиться в Пруссии, а Левальда «упразднить» и не допустить, чтобы он обратился против шведов[275].

Пока русская армия проходила переформирование и отпускала по домам иррегулярные войска, в центре Европы произошли события, вызвавшие живой интерес всех, кто наблюдал за ходом войны.

Фридрих в это время поручил оборону Саксонии герцогу Бевернскому, а сам пошел бить французов. Австрийцы воспользовались отсутствием короля и послали партизанский отряд под стены Берлина.

Партизанский отряд возглавил генерал Андреаш Гаддик (Хадик). «Он тщательно скрывал свое движение, шел преимущественно лесами и вместе с тем путем распространения слухов преувеличивал силу своего отряда»[276]. В состав его отряда изначально входили 5100 человек, из них 1100 пограничников, 2000 пехотинцев, 500 гусар и 600 кирасир, были и 4 небольшие пушки. Кроме того, три сотни гусар охраняли укрепления Эльштервараде, куда можно было бы отступить и укрыться, еще три сотни гусар полковник Уйзащи повел западнее Берлина, чтобы прикрыть операцию с фланга. Пехота делала в сутки переходы в 50 км, конница – в 78 км. С этими силами он 16 октября 1757 года появился под стенами Берлина, у Котбусских и Силезских ворот. В Берлине гарнизон состоял из 2000 бойцов земской милиции, 300 солдат и 200 новобранцев. Королевская семья и комендант Берлина генерал Рохов бежали в Шпандау. Против отряда Гаддика выступили 300 солдат полка фон Лангена. Кроаты окружили его в предместье Берлина и изрубили, после чего разграбили предместье. В рейде приняли участие гусарские полки Гаддика и Палантин. Гусары-пограничники были представлены Карлштадтским полком[277].

На штурм города Гаддик не решился. Он потребовал у магистрата 600 тысяч талеров и 12 дюжин дамских перчаток, производством которых славился Берлин. Берлинский магистрат после торговли выдал австрийскому генералу 215 тысяч талеров и требуемые перчатки с изображением на них городского герба.

Получив требуемое, Гаддик срочно отступил в Котбус. После его ухода в Берлин прискакал генерал Зейдлиц с гусарами. Гаддика старались перехватить на обратной дороге, но он ускользнул от преследователей, явился к своим и послал императрице и королеве Марии-Терезии трофейные берлинские перчатки. Перчатки, как назло, все оказались на одну левую руку. Либо немцы подбирали их второпях, либо устроили это специально, чтоб никто не мог их носить. Мария-Терезия была явно недовольна подарком от графа Гаддика.

Фридрих меж тем разбирался с французской армией. Ветреные, легкомысленные французы выступили на войну, как на пикник. Их три армии носили цинично-язвительные названия. Южная армия Субиза называлась «армией крайней дружбы»: так ее назвали, «объясняя причинами сенитментального свойства выбор главнокомандующего; армия же, во главе которой стоял дʼЭстре, называлась «armee dʼadmiration», «ибо всем этот второй выбор был удивителен», и, наконец, корпус герцога Ришелье назывался «армией бочаров» – «armee des tonneliers», потому что «она определена была для подкрепления округов имперских, и они, как бочары, имели бочку обручами (par les cercles) скреплять»[278].

Фридрих подкупил командующего их северной армией герцога Ришелье и напал на южную их армию. С 21 тысячей он разбил 64 тысячи французов 5 ноября под Росбахом. Затем король метнулся в Силезию, где Бевернский успел потерпеть поражение под Бреславлем, и 5 декабря разбил австрийцев при Лейтене. За два месяца – две победы, вошедшие в историю военного искусства. Блестящая кампания!

17 тысяч шведов пытались наступать от Стральзунда к Штеттину, но Левальд загнал их на остров Рюген.

Завоевание Восточной Пруссии

Пока король со своим победоносным войском находился далеко, русским нельзя было терять времени, Левальд мог вернуться. Фермор отдал Румянцеву приказ к 1 декабря «по замерзании Немана Тильзит сюрпризом взять», использовать для этого пехоту, 2 эскадрона гусар и Чугуевский полк[279].

6 декабря Фермор составил план взятия Кенигсберга. Кроме того, он планировал выйти на Вислу и тем самым отрезать Восточную Пруссию от остальной части страны.

Конференция выслала Фермору рескрипт № 29 наступать по первому снегу в Восточную Пруссию и занять Кенигсберг.

[262] Бантыш-Каменский Д. Указ. соч. С. 278.

[263] Валишевский К. Указ. соч. С. 179.

[264] Архенгольц И.В. Указ. соч. С. 82.

[265] Венгерские гусары. 1756–1815 // Новый солдат. № 192. С. 26.

[266] Бантыш-Каменский Д. Указ. соч. С. 283.

[267] Ненахов Ю.Ю. Указ. соч. С. 786.

[268] Записки генерал-фельдмаршала А.А. Прозоровского. С. 48.

[269] Масловский Д.Ф. Русская армия в Семилетнюю войну. Вып. 2. Поход графа Фермора в восточные области Пруссии. Приложение. М.: Типография окружного штаба, 1888. С. 164.

[270] Масловский Д.Ф. Русская армия в Семилетнюю войну. Вып. 2. Поход графа Фермора в восточные области Пруссии. Приложение. М.: Типография окружного штаба, 1888. С. 178.

[271] Масловский Д.Ф. Русская армия в Семилетнюю войну. Вып. 1. Поход Апраксина в Восточную Пруссию (1756–1757). М.: Типография окружного штаба, 1886. С. 310.

[272] Масловский Д.Ф. Русская армия в Семилетнюю войну. Вып. 2. Поход графа Фермора в восточные области Пруссии. М.: Типография окружного штаба, 1888. С. 17.

[273] Ненахов Ю.Ю. Указ. соч. С. 194.

[274] Масловский Д.Ф. Указ. соч. С. 10.

[275] Семилетняя война. Сборник документов… С. 217.

[276] Денисон Дж. Указ. соч. С. 305.

[277] Венгерские гусары… С. 20.

[278] Валишевский К. Указ. соч. С. 472.

[279] Масловский Д.Ф. Указ. соч. С. 25.