— Что значит «привязка»? Ведь вы оба знаете, в какую экспедицию мы плывем, верно? Ты, Фарр, принес далекозор. Говоришь, Ис разрешила? Отчего наша императрица так расщедрилась к преступникам? Я понимаю, на весах была жизнь Ро, но все же — будем честны — Ис тебя не жалует, заря. И зачем Кастеллету и Джарлету он понадобился? Или Страннику? Это ведь не слухи, что далекозор уже исчезал из сокровищницы? И именно из той погони ты привез Аврору. Говорил, что она — важная ниточка… К чему? Слишком много белых пятен. Пока вы мне не объясните, я с места не сдвинусь. Вы оба ведете какую-то игру, и я так наивно ничего о ней не знаю. Пока не узнаю — меня здесь нет.
Хотя, скорее, это они трое, а не двое, ведут игру. Седрик Джарлет, несмотря на всю свою суровость, выбывает, как и я. Он не играет. Он — по-серьезному. А я — наблюдатель. Даже корабль — лишь транспортное средство. Имеет значение только эта окаянная троица.
— Одни гуманисты вокруг, — проронил Фарр с комичным вздохом, влюбленно косясь на Аврору. Та въехала ему локтем в ребро.
Наверное, какая-то их общая шуточка. Я сложила руки на груди, давая понять, что тверда в своих намерениях.
Аврора оглянулась на Фарра. Тот изобразил милостивый жест рукой. И наша зеленоглазая заря присела на койку рядом со мной. В Фарровых штанах и рубахе, такая… нездешняя и неотразимая.
— Твой дядя, Тиль, он… пронзил пространство. Попал в другой мир. И туда же забрал беглецов с рудника. Для этого, среди прочего, ему нужен был далекозор.
Я не поняла.
— Что?..
— Ты верно все поняла, сердце движения «Странник» — это Чак и Седрик, точнее — Шарк. Это то ли его настоящее имя, то ли прозвище, я так и не поняла… Они выступили в оппозицию потому, что…
— … они оба — Жан-Пьери, — не сдержался Фаррел.
Я раскрыла рот. Морская качка ушла на второй план.
— Сыновья Лукреция, — пояснила Ро с готовностью.
Конечно, я это знаю. Так вот оно что. Что-то неуловимое в нем сразу показалось знакомым. Мы не играли с Жан-Пьери в детстве: у короля Басса с их отцом случился какой-то серьезный раскол, их семью отлучили от двора, еще когда нам было лет по шесть… Но я знала этих двоих. Старшего звали именно Седриком — имя достаточно распространенное. Он был очень взрослым и смотрел на нас свысока. А младший… я не помнила его имени. Но он совершенно точно был рыжим и проказливым.
Но ведь семью Лукреция…
— Их… сослали?
— Кастеллета, — ответил Фарр, переглянувшись с Авророй.
Сердце пропустило удар. Сколько лет ему было тогда? В год Ы мне почти исполнилось двенадцать, когда Лукреций… Рыжий мальчишка был моим сверстником. О Видящий.
— Седрик тогда был уже женат на дочери Блэквинга и, как родственник предводителя буканбуржцев, не попал в список осужденных.
Это новая информация. Слишком много новой информации. И она бурлит и бродит. Мне нужно побыть с ней наедине. Где же моя башня? Я поджала губы и провела пальцем по узору плаща, посмотрела на шкуру медведя, валяющуюся на полу.
— Выходит, Жан-Пьери… мстят?
— Я потому и пыталась уговорить Чака остановиться… — всплеснула руками Ро. — Потому что… мне его жаль. Ну, что я поделаю, Фарр, мне по-прежнему ее жаль! — и она ударила Вайда в грудь со всхлипом.
Я не стала говорить, что мне тоже жаль. Хотя одновременно хотелось прибить каким-нибудь изощренным способом этого жалкого негодяя.
Фаррел погладил свою любимую девушку по златовласой голове.
— Наивный гуманист. Он — преступник, ничто этого не изменит. И, едва мы вернемся в Вестланд…
Снова они со своим гуманистом. Это слово родом будто оттуда же, откуда «патологический». Дядя… в другом мире?
— Даже не говори мне о казни! — тем временем взвилась Ро. — Тебе вечно только кого-нибудь бы повесить!
— Отрубить голову, — влезла я. Потому что Фарра тоже жаль, достаточно посмотреть на его физиономию. — В Вестланде отрубают голову. Но публичные казни можно пересчитать по пальцам рук, уверяю тебя, Аврора. Ты как будто из другого мира. Хотя… постой… так и есть⁈
Вайд кивнул одновременно с вытирающей рукавом щеки Авророй.
— Твой дядя… ээ… вроде как поменялся с ней местами. А «привязкой» был Йорген.
Йорген Мурст. Знаю, слышала от Ис, что Фаррел убил его. Мы с детства не были дружны, но кто ж мог ожидать, что из него вырастет такая сволочь.