Хуситы. Ракеты и арбалеты [Как хуситы побеждают Израиль и меняют характер войны в XXI веке][litres]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

20 июня 2004 года президент Салих направил Яхью аль-Хамри в экспедицию (тахаррук мидани) в горный массив Хавлан, чтобы арестовать Хусейна аль-Хутси, вооружить нескольких местных шейхов и, как утверждают некоторые, определить возможные военные цели в регионе. 11 декабря местные жители заблокировали ему проезд, когда боевики открыли огонь по военному блокпосту. В то же время Хусейн аль-Хути отправил Шейх Хасана Хамуд Гатай был назначен его посланником при министре внутренних дел Рашаде аль-Халими, чтобы убедить министра в том, что его намерения были мирными.

В июне Хасан Хамуд Гатай снова отправился из Маррана в Санаду, чтобы встретиться с министром; в аль-Маладите, к западу от Маррана, он был застигнут врасплох наступлением крупных военных сил, включая тяжелое вооружение и танки, из Хабы и прилегающих к ним казарм в низменности Тихама. Он обратился за разъяснениями к военному командующему северо-западом Али Мусину Аламару, но тот арестовал его.

Тем временем батальон регулярных войск и нерегулярных формирований, или «добровольцев» (мутатаввидун) из конфедерации хасидов, наступали на Марран из района аль-Мадаррах в Суфьяне, где они провели карательную кампанию против шейха Муджахида Хайдара. С 1980-х годов Муджахид Хайдар из Суфьяна (Бакиль) в северной части мухафазы Хамран находился в оппозиции как к президенту Салиху, так и к клану аль-Амар из аль-Хусаймата (Хашид).

Моджахед Хайдар контролировал участок шоссе, которое ведет из Саны через Хамран в город Саада. В 2004 году, незадолго до начала первой войны в Сааде, Хусейн аль-Амар хотел проехать по этой дороге, но Муджахид Хайдар преградил ему путь. После обмена словесными угрозами и мобилизации большого числа бойцов племен с обеих сторон Хусейн аль-Амар отступил, но по возвращении в Санаду убедил президента Салиха направить карательную экспедицию в Суфьян для ареста Муджахида Хайдара за «бандитизм на большой дороге» и блокирование дороги. Когда вооруженные силы не смогли одержать верх над Муджахидом Хайдаром, его попросили провести переговоры непосредственно с президентом в Сане. Прибыв в столицу, он был вынужден ждать и в конце концов вернулся в Суфьян с пустыми руками. Пока он находился в Санаде, вооруженные силы были переброшены из Суфьяна в Марран, чтобы выступить против Хусейна аль-Хути. Наблюдатели предполагают, что Муджахид Хайдар был задержан.

Санада опасался, что он соберет своих соплеменников, чтобы помешать передвижению войск из Суфьяна в Марран, или даже придет на помощь Хусейну аль-Хути, хотя в то время Муджахид Хайдар не считался сторонником хуситов.

Совместное наступление вооруженных сил и наемников-хадистов на Марран 22 июня 2004 года ознаменовало начало так называемой первой войны Саада. Целью военной кампании был арест или убийство Хусейна аль-Хуси в Марране и подавление «восстания».

Эта первая война была сосредоточена в горном хребте Марран, частично недоступном, но густонаселенном и интенсивно используемом в сельском хозяйстве районе горного массива Хавлан, который был не только оплотом движения хуситов, но и местом жительства тысяч мирных жителей. Во время первой войны в Сааде правительство задействовало всю мощь своих реактивных самолетов, боевых вертолетов, танков, бронетехники и артиллерии, чтобы разгромить легковооруженных хуситов в их горных укрытиях. Сторонники хуситов утверждали, что некоторые из ударов самолетов и ракет по Маррану были нанесены из региона Саудовской Аравии и обвиняли саудовские ВВС в бомбардировках деревень в поддержку йеменской армии, что Эр-Рияд отрицал.

Боевые действия также обострились в аль-Раззамате, в Вади-Нушуре, в Вахиле (район Китаф) к востоку от города Саада. Это был родной регион непоколебимо верного друга Хусейна аль-Хуси и соратника депутата парламента Абдул-лаха ар-Раззами.

Эти столкновения были спровоцированы Абдуллой ар-Раззами и его соплеменниками и имели целью отвлечь часть армии от Маррана и таким образом ослабить давление (тахфиф аль-ахт) на Хусейна аль-Хути. В то же время племенная вражда между Аль-Раззаматом и Аль-Нимри с одной стороны и Аль-Махди (во главе с шейхом Файизом Абдул-лой аль-Авджари) с другой вспыхнула с новой силой, что еще больше дестабилизировало ситуацию в Вади-Нушуре.

Однако в то время большинство «Аль-Махди» сражались не с хуситами, а скорее со своими собственными противниками — «Аль-Раззамат» и «Аль-Нимри», которые таким образом подверглись двойному нападению со стороны правительства и своих враждебных племен.

Сторонники хуситов также провели ряд операций в городе Сауде против правительственных войск с целью ослабления давления на Хусейна в Марранских горах, которые были окружены всей военной силой армии. В городе сторонники хуситов стремились продемонстрировать свое присутствие в столице мухафазы, тем самым поощряя других сторонников. Они смогли прорваться через заграждения и получить доступ к центральному участку безопасности. Кратковременная осада города правительственными войсками, сопровождавшаяся столкновениями с последователями Хуситов, началась через несколько дней после начала войны в Марране. В качестве сдерживающего фактора трупы убитых хуситов привязывали за ноги к военным машинам и протаскивали по улицам.

Четвертой ареной первой войны за Сааду были Ханьян и Аль-Сайфи в бассейне реки Саада, в нескольких километрах к северу от города Саада. На западе Аль-Сайфи непосредственно граничит с Ханьяном. Как мы уже видели, Аль-ас-Сайфи и Хадьян считались оплотами верующей молодежи; Бадр ад-Дин аль-Хути владел домом в Аль-Сайфи. Местные жители сообщают, что во время нападения на Аль-Сайфи и Хадьян, которое было совершено с особой тщательностью, танки переехали убитых и раненых сторонников хуситов. Этот упреждающий удар, оказавшийся мощным сдерживающим фактором, и последовавшая за ним военная осада Ханьяна были направлены на уничтожение одного из важнейших центров хуситов и предотвращение притока боевиков из этого района в Марран для поддержки Хусейна. С этой целью дороги были перекрыты по всей провинции либо армией, либо племенами, близкими к правительству.

Большинство войск, развернутых против хуситов, принадлежали к Первой Бронетанковой дивизии («Аль-Фирка аль-ула Мадаррах», также называемая «Фирка») под командованием Али Мусина аль-Амара и ее подразделения. Это были такие как 310-е Бронетанковая бригада, дислоцированная в Хамране, которая возглавляется бригадным генералом Хамидом Алькушайби, и другие. Число солдат, мобилизованных во время первой мировой войны, оценивается в 20 000 человек. Однако достоверность этих цифр, особенно из правительственных источников, сомнительна, поскольку ведущие командиры армии подозревались в повсеместном использовании практики «солдат — призраков» — лиц, числящихся на военной службе, которые никогда не служили в армии или редко работали: их зарплата присваивалась военной элитой, а оружие продавалось на черном рынке. При этом командиры препятствовали попыткам проверок, которые могли бы уличить их в этом.

Хамиди утверждает, что основную часть регулярных сил, действовавших в провинции Саада, составляли сунниты, многие из которых были резервистами бывшей армии Южного Йемена, потерпевшей поражение от сил севера в 1994 году. В 2004 году, спустя десять лет после их поражения, правительство Салиха бросило их в бой в провинции Саада, предполагая, что периодическое господство зайдитов на суннитском юге во времена имамата вызывало недовольство, и что поэтому у солдат-южан будет больше мотивации сражаться с вооруженными жителями деревни зайдитов.

Салмони, Лоидолт и Уэллс, однако, утверждают, что йеменское правительство нанимало «суннитов из районов хашиди и известных бывших афганских наемников — салафитов, которых [правительство Йемена] ранее использовало на юге». Мое понимание этой ситуации больше похоже на последнюю интерпретацию: южане-сунниты, которые сражались против хуситов в 2004 году, были объединением тех, кто бежал с юга в 1980-х годах, и вернувшихся бойцов с афганской войны того же десятилетия. Обе эти группировки сражались на стороне севера в 1994 году и были покровителями генерала Али Мусина.

Помимо регулярных войск, в конфликте с самого его начала участвовали нерегулярные формирования. Во время первой войны в Сааде они не играли такой заметной роли, как на более поздних этапах конфликта, но с самого начала их влияние было решающим. Большинство участников этих нерегулярных формирований были выходцами из конфедерации хасидов, которая из-за своей истории и политических позиций многих своих шейхов считалась особенно близкой к республиканскому правительству. Более того, многие воины-хадисты были переброшены непосредственно с места междоусобицы племен в Суфьяне на поле боя в Марране. Многие представители племени хашидов служили в регулярных войсках под командованием Али Мусина (сам он был выходцем из племени хашидов из Санана), но большинство из них участвовали в боевых действиях в качестве добровольцев (мн. мутатаввидун) или наемники (мн. муртазика). Во время выполнения боевых задач в Марране и на других аренах первой мировой войны некоторыми из них руководили их собственные шейхи, другие сражались под командованием сыновей Абдуллы аль-Амара, особенно Хусейна, а третьи сражались бок о бок с радикальными суннитскими «религиозными комитетами» (пл. лиджан динийя), многие из которых уже сражались на стороне режима в 1994 году против «неверного Юга». Эти нерегулярные формирования также пользовались поддержкой генерала Али Мусина, который сам перешел в салафизм. Систематическая вербовка воинствующих суннитов значительно усилилась после четвертой войны, когда в 2007 году правительство начало целенаправленно привлекать их на свою сторону.

Несмотря на то, что племенные лидеры конфедерации хадистов и многих других племен занимали высокие военные посты, правительство избегало назначения шейхов и их соплеменников офицерами регулярной армии и солдатами в войнах Саада. Причины такого отстранения местных племенных вождей были разнообразны: необходимо было сохранить внутренний баланс сил в армии, не допускать столкновения племенных и местнических интересов с военными, а также предотвратить волнения в армии.

В то время как хадисты сражались против хуситов с самого начала войны, шейхи самого региона Саада не решались присоединиться к битве. Когда стало ясно, что регулярная армия и наемники-хадисты испытывают трудности с установлением полного контроля над ситуацией, 16 августа президент Салих собрал шейхов племен из региона Саада в столице и призвал их «сыграть свою роль в искоренении этого злого начала и борьбе с экстремизмом» в своем регионе. Тем не менее, ответы шейхов были неоднозначными, начиная от утверждения, что восстание хуситов действительно опасно для государства, и заканчивая жалобами на то, что с руководством племени Саада не консультировались до тех пор, пока ситуация не вышла на международный уровень.

Часть вторая. Хуситы и хасиды. Враги Израиля и союзники хуситов

Неправый сектор[24]

Евгений Сатановский

В июне исполнилось десять лет с момента вооруженного захвата организацией ХАМАС («Исламское движение сопротивления») сектора Газа, изгнания оттуда Палестинской национальной администрации (ПНА) и превращения анклава в плацдарм регулярных атак против Израиля. Дискуссии вокруг того, следует ли мировому сообществу признать эту структуру, являющуюся частью международного движения «Братьев-мусульман», легитимным участником палестино-израильских переговоров, идут параллельно с сотрудничеством с ней ООН в Газе.

Контакты с ХАМАС поддерживает МИД РФ, следуя концепции отсутствия у России противников среди организаций, напрямую не атакующих ее территорию. Хотелось бы констатировать, что надежды на посредничество ХАМАС в кризисных ситуациях (захват наших дипломатов в Ираке) не оправдались, а в Сирии боевики организации выступили против режима президента Асада, открыв его противникам дорогу в центр Дамаска, что прямо противоречило российским интересам. Сегодня ХАМАС столкнулся с рядом вызовов — и во внутрипалестинском, и в региональном контексте. Настоящая статья основана на материалах профессора З. Ханина, эксперта ИБВ, подготовленных для института.

Главным современным вызовом ХАМАС является смена отношения Израиля к режиму радикальных исламистов в Газе, связанная с необходимостью пересмотра «политики сдерживания», разные варианты которой применялись к сектору после ухода оттуда израильтян в 2005 году по плану «одностороннего размежевания» израильского премьер-министра Ариэля Шарона. Основным принципом этой доктрины стала идея «управления кризисом в Газе без управления Газой», включая отказ Израиля от оккупации Сектора, равно как и ведения с ХАМАС прямых переговоров на его условиях. Обновленный вариант «доктрины сдерживания» был принят правительством Израиля после выборов в кнессет 2009 года с учетом опыта шедшей в декабре 2008-го — январе 2009-го операции «Литой свинец».

Новая политика включала поддержание режима ограниченной блокады Сектора, направленного на противодействие контрабанде оружия и материалов для производства боеприпасов, включая ракеты, которыми боевики ХАМАС периодически обстреливали южные районы Израиля. Она не касалась поставок воды, электроэнергии, наличных денег, лекарств, стройматериалов и предметов гуманитарного назначения, которыми Иерусалим снабжал Газу, ежедневно пропуская через израильскую территорию сотни грузовиков с товарами для ее жителей. При этом новая политика предполагала реагирование на каждую вылазку исламистов проведением интенсивных ограниченных операций и ликвидацией лидеров террористов в сочетании с экономическим, политическим и дипломатическим давлением на правительство ХАМАС в Газе.

Она была реализована в августе 2011-го, когда боевики действующих в Газе группировок провели крупный теракт в районе Эйлата и интенсивный обстрел городов и поселков израильского юга, включая Беэр-Шеву, Ашкелон и Ашдод. ВВС Израиля тогда провели ряд операций по уничтожению с воздуха ракетчиков, мест концентрации и штабов оперативных группировок боевых подразделений террористов, их тренировочных баз, складов и мастерских вооружений, а также туннелей, используемых для контрабанды оружия в Газу с Синайского полуострова, заставив исламистов просить о прекращении огня и возвращении к состоянию «неформального перемирия».

От лидеров ХАМАС ожидалось следование простым правилам: если они не переходят неофициальную красную черту, то получают гарантии того, что не станут объектами «точечных ликвидаций», и признание их неформального суверенитета во внутренних делах контролируемого ими Сектора. На практике этот «суверенитет» означал ответственность за все, что происходит в Газе, с перспективой стать целью «операций возмездия» в случае террористических вылазок из Сектора — кто бы их ни осуществлял. Для лидеров ХАМАС, которые были вынуждены принять эти правила как данность, в краткосрочной перспективе такая схема могла считаться немалым политическим и дипломатическим достижением. Но в среднесрочном и тем более долгосрочном плане это приводило к инфляции декларируемого лидерами ХАМАС статуса их движения как «главной силы исламского сопротивления сионистскому врагу», что ставило под вопрос претензии на власть в Газе, перехват инициативы на «палестинской арабской улице» у «соглашателей и пособников сионистов» из ПНА/ООП и делало их менее релевантными для внешних доноров.

Естественным выходом из ситуации, которая заметно усложнилась с началом «арабской весны», лидерам ХАМАС виделось обострение конфликта с Израилем, каковое и было ими спровоцировано летом 2014-го. Ответом стала контртеррористическая операция ЦАХАЛ «Несокрушимая скала», по итогам которой военная организация радикальных исламистов в Секторе получила тяжелый удар. Ни одна из поставленных руководством ХАМАС целей по снятию блокады Сектора, официальному признанию его суверенитета в Газе, включая передачу финансов, минуя ПНА, не была достигнута. Гражданская инфраструктура Сектора, дезорганизованная в ходе конфликта, продолжает оставаться таковой. Большая часть ресурсов расхищается или идет на восстановление военного потенциала организации. Новый конфликт с Израилем будет, судя по настроениям в военно-политическом истеблишменте еврейского государства, почти гарантированным концом правления ХАМАС в секторе Газа. Движение оказалось перед угрозой пересыхания источников поступления ресурсов извне при отсутствии альтернативы.

Во многом описанная ситуация стала итогом серии стратегических просчетов руководства организации, главным из которых можно считать разлад с Ираном, являвшимся до 2011 года главным покровителем и спонсором правительства ХАМАС в Газе и его зарубежного руководства. Причиной разрыва стала поддержка ХАМАС родственных ему группировок исламистских суннитских радикалов, выступивших против режима Башара Асада в Сирии. Особое раздражение Тегерана и Дамаска вызвало участие в боях на стороне оппозиции почти двух тысяч живущих в Сирии ассоциируемых с ХАМАС палестинских арабов и попавшая в прессу информация об участии активистов военного крыла группировки, «Бригад Изеддин аль-Кассама», в подготовке бойцов Сирийской свободной армии. После этого определение «неблагодарный предатель» стало самым мягким из тех, которыми правительственные СМИ Сирии награждали главу политбюро ХАМАС Халеда Машаля, перебравшегося в начале гражданской войны в Сирии из Дамаска в Доху.

Впрочем, расчеты, что Асад разделит судьбу лидеров остальных авторитарных арабских президентских режимов Ближнего Востока, развалившихся в начале «арабской весны», не оправдались. Дамаск сумел сохранить контроль над столицей и частью территории страны и при поддержке иранского КСИР, подразделений ливанского движения «Хезболла», шиитских милиций, а затем и ВКС РФ перешел в контрнаступление. ХАМАС же потерял в лице Ирана основного поставщика наличности, вооружений и инструкторов для боевого крыла. Расчет на Египет в связи с приходом там к власти в 2011-м режима «Братьев-мусульман» рухнул два года спустя, когда в июле 2013-го военные свергли президента-исламиста Мухаммеда Мурси. Организатор переворота, новый президент страны генерал Абдель Фаттах ас-Сиси с момента прихода к власти проводил курс политической и территориальной изоляции режима ХАМАС в секторе Газа, бывшего центром действующих на египетском Синайском полуострове террористических сетей радикальных исламистов. Блокада границы Сектора со стороны Египта была более жесткой, чем израильская, направленная на противодействие контрабанде вооружений, но почти не затрагивающая гражданскую сферу. Надежды же на Р. Т. Эрдогана, чей режим является турецкой версией «Братьев-мусульман», также не оправдались.

Президент Турции долго настаивал на прекращении блокады сектора Газа в качестве условия нормализации отношений с Иерусалимом, резко ухудшившихся после поддержанной Анкарой в 2010 году антиизраильской провокации «Флотилии свободы», но снял это требование, когда понял, что конфронтация приносит ему больше издержек, чем выгод. В итоге он удовлетворился вместо «немедленного снятия блокады» Газы согласием Израиля на «особую роль Анкары в улучшении гуманитарной ситуации» в Секторе, получив возможность заявить, что «Сектор разблокирован». Стратегических инвестиций Турции в экономику Газы за прошедшие с того момента три года не было. Гуманитарные товары, которые Анкара поставляет в Газу, разгружаются в порту Ашдода, где досматриваются, теряясь в общей массе товаров, которые Израиль направляет в Сектор. Итогом стало лишь раздражение египтян вмешательством в дела Газы турецких конкурентов АРЕ, ухудшившее сложные отношения Каира с лидерами ХАМАС.

[24] Статья написана в 2017 году.