— Где?
— В торговом центре. Она снова довела нашу дочь до слез. Мне все равно женитесь вы или нет, но мой тебе совет: покажи ее психиатру. Она у тебя совсем больная и обнаглевшая.
— Во-первых, я не собирался и не собираюсь на ней жениться, — он вовсе не оправдывается — я не слышу этого в его голосе. — Во-вторых, я не вижусь с ней и она, вероятно, опять все придумала. И в-третьих…
— Есть еще и в-третьих? — снова ехидничаю.
— Есть, — рычит он. — В-третьих, она — не моя. У меня была, есть и будет только одна женщина. И это ты.
Приоткрываю рот, но слова застревают в горле. Молчу несколько долгих секунд, кажущихся вечностью.
— Зара, — зовет Карим
— Мне нужно идти. Я сказала все, что хотела.
Глава 30
Карим
— Я предупреждал тебя, что если сунешься к моей жене и дочери — тебе конец? — рычу в трубку.
— Она твоя бывшая жена, — мямлит Линара. — И она меня спровоцировала, назвала нашего ребенка уродом и ублюдком.
— Линара, — с нажимом говорю я, — ты думаешь, я поверю тебе, а не жене и дочке, которую ты снова довела до слез?
Поняв, что я сейчас зол, как дикий зверь, она вдруг резко поменяла тактику.
— Прости, любимый, захныкала Лина. — Я больше так не буду. Это все гормональный сбой. Я не хотела обижать Дилю. Но она же должна понимать, что у нее родится братик и она больше не будет твоим единственным ребенком. Тем более, Диля — уже большая девочка.
— Дура! Как ты меня достала! — ору и бросаю трубку.
Я совершенно не знаю, как разговаривать с этой сумасшедшей, которая не просто меня не слышит, а живет в каком-то выдуманном мире. Только почему я оказался в нем главным героем?
Все эти дни я много анализировал наш разговор и поцелуй в кабинете, который частично вспомнил. Итак, я оттолкнул Линару и подумал, что ее надо бы перевести в другой отдел. Почему она осталась на прежнем месте? И почему я взял ее с собой в Актау? Мне срочно нужно было найти ответы на эти вопросы, но как назло, у меня не было ни малейшей зацепки, ни одного даже самого крохотного воспоминания о том, что произошло в том номере.
Не дождавшись запланированного сеанса с Андреем, я приехал к нему на следующий же день, в надежде попасть на прием в его окно. К счастью, время для меня нашлось, да и сам врач очень заинтересовался моим делом.
Я вновь устаиваюсь в кресле, а Андрей садится напротив. Перед началом сеанса он предупреждает:
— В этот раз все может быть сложнее, потому что у вас нет якоря, за который можно было бы удержать. Я имею в виду хотя бы малейшее воспоминание о событие. Но вы назвали дату и место, поэтому будем отталкиваться от этого.
Молча киваю, а сам уже нервничаю от нетерпения.
— Расслабьтесь, Карим, — низкий голос доктора успокаивает. — Не нужно так напрягаться, иначе у нас ничего не получится. Закройте глаза.
Под его монотонную, спокойную речь прикрываю веки, делаю глубокий вдох и выдох, позволяющий выровнять дыхание. Он просит меня очистить голову от лишних мыслей, чтобы эффективней погрузится в транс.
— С каждым вздохом пусть реальная жизнь отойдет на второй план.
Мне кажется, что Андрей отдаляется, его голос звучит еще тише, чем раньше. Я же вновь пробираюсь сквозь мрачные дебри своей памяти и когда он щелкает пальцами и просит открыть глаза, я оказываюсь в гостиничном номере.
Лежу в одежде на широкой кровати, а ощущение такое, будто под ней не пол, а вода. Меня качает на волнах, все расплывается, затылок тянет, в висках стучит. Кажется, я сильно напился. Неужели я мог себе позволить сделать это перед партнерами?
— Что вы сейчас чувствуете, Карим?
— Меня тошнит. Сильно. И голова кружится, все плывет.
Сажусь на кровати, пробую встать, но меня тянет назад. Надо же было наклюкаться до чертиков! А может, у меня алкогольное отравление? Прикладываю ладонь к холодному лбу. Немного знобит. На полке оживает телефон. Смотрю на дисплей и вижу фотографию Зары. В поездках мы всегда созваниваемся ближе к ночи. Но когда я протягиваю руку, чтобы взять его, полка отъезжает. Чертыхаюсь. В горле страшно пересохло. Нащупываю рядом открытую бутылку с водой. Не помню только, откуда я ее взял и как открыл. Делаю несколько жадных глотков, чтобы утолить жажду. А потом происходит нечто странное. Слышу сначала, как хлопнула входная дверь, а потом как застучали каблуки по паркету.