— Пап, пока! — машет рукой девочка.
— Пока, родная.
Наклонившись к Диле, Карим целует ее в щеку, после чего захлопывает дверь. Мои пальцы уже лежат рычаге коробки передач, но я внезапно вздрагиваю от стука в дверь. Поворачиваю голову и вижу бывшего мужа, который смотрит в окно и ждет. Приходится открыть.
— Ты что-то хотел? — спрашиваю сухо, хотя внутри все снова переворачивается.
— Привет, — уголки его губ дрогнули. Хотел улыбнуться, но сдержался.
— Привет.
— Как ты? — взгляд цепляется за его руку, которая крепко держит зонт. Отчего он так напряжен?
— Отлично. Ты? — односложные вопросы, односложные ответы — вот такая проза жизни разведенных .
— С переменным успехом, — вздыхает. — Прекрасно выглядишь.
— Ты тоже. Честно.
Да, действительно, за этот месяц ему заметно стало лучше и он постепенно приходит в форму. Вот только мне кажется, или я вижу серебристые нити в его волосах?
— Хожу и слава Богу. С остальным разберемся, — наконец, улыбается он.
— Карим, дождь хлещет, — хмурю брови. — И нам уже пора.
— Да, конечно. Хорошо погулять.
Не ответив ему, сама закрываю дверь и выезжаю с парковки.
— Папа скучает по тебе, мам, — Дильназ нарушает минутную тишину.
— С чего ты взяла? — бросаю на нее мимолетный взгляд в зеркало заднего вида и продолжаю следить за дорогой.
— Я знаю. Вижу. Он про тебя спрашивал, как только я вчера приехала.
— Что именно?
— Как у тебя дела, чем занимаешься, куда ходишь.
Вслух усмехаюсь, а в уме думаю: “То-то он не знает! Небось до сих пор следит за мной!”
— И что ты сказала?
— Что у тебя все отлично, — хмыкнула дочь, но по изменившейся интонации, я поняла, что она лукавит. Что-то мне подсказывает, что она и ему сказала: “Мама по тебе скучает”.
— Правильно. У меня все отлично. А станет еще лучше, когда мы купим тебе платье.
Одноклассница пригласила Дилю на день рождения, и дочка решила, что ей непременно надо быть в платье. Пока ходим из бутика в бутик и примеряем наряды, я расслабляюсь и думаю о том, как же здорово, что у меня девочка, да еще и такая взрослая. Когда она была крошкой, я наряжала ее в розовые платьица, делала хвостики и заплетала косички. Мы играли в куклы, дочки-матери, много рисовали и лепили, потому что она была усидчивая и схватывала на лету. А теперь Дильназ кружится перед зеркалом, сияет и спрашивает:
— Мам, ну как тебе это?
— Тоже классное. Мне нравится юбка! — подхожу к ней сзади и поглаживаю приятную ткань.
— А можно вот это, — Диля прикладывает ладони к груди, — и то, бордовое?
— Можно, — киваю и дочка радостно обнимает меня.
— Спасибо, мамулик!