Белорусские мифы: читать начало книги онлайн

В белорусской мифологии весьма популярно общеславянское представление о том, что ряды нечистой силы могут пополняться душами грешных людей. Прежде всего такая участь уготована самоубийцам, которые превращаются в демонов.

Белорусские предания о начальных этапах существования земли и человечества содержат общеславянский сюжет о трех сменяющих друг друга эпохах и соответствующих им трех поколениях людей — великанах, обычных людях и карликах. Первым поколением считаются великаны (волаты, асíлкi — производное от «сила») — первый и не очень удачный опыт Бога в сотворении людей: они были медлительны, ленивы и непослушны, поэтому в конце концов Господь истребил их за гордыню и вредительство. На великаньей ладони свободно размещалась упряжка волов, а от свиста такого существа валились самые большие деревья. Сохранившиеся на территории Белоруссии курганы считаются могилами великанов (особенно в Полоцком районе, где курганные захоронения называются валатоўки) — там нередко находят гигантские кости, а отдельно стоящие крупные камни или группы камней — их окаменевшими останками.

Современные люди, согласно белорусским легендам, — это второе поколение людей, сотворенных Богом, на смену которому должно прийти третье — карлики, которые будут столь малы, что, собравшись по семь или двенадцать, смогут свободно молотить зерно в устье печи, как на гумне:

Первоначально земля была плоской, как кленовый лист. Великаны участвовали в сотворении земного рельефа: не зная, куда девать свою силу, они прокопали реки, воздвигли горы, пораскидали повсюду большие камни.

Великаны часто осознаются как предки белорусов или русских. По брестским преданиям, великаны — «из белорусов это, потому что на белорусской земле это было дело» или «это просто русские люди такие были, сами видели — кости, головы как чугунки большие». Обнаруженные в земле большие кости также могли связывать и с воинственными чужаками: шведами, татарами, а в редких случаях даже с румынами.

^{Великан. Ок. 1818.}

The Metropolitan Museum of Art

Великаны могли здороваться друг с другом за руку, находясь на разных берегах реки, и перебрасывать друг другу топоры и другие инструменты из одного городища в другое, сидя на разных холмах или курганах: «крикнет бывало один великан другому: “Топор давай!” Тот возьмет его и кинет. Такая у них была сила, поэтому и назывались осилками». Кроме того, по легендам, они могли бросаться друг в друга камнями и топорами во время битв — такой вариант этого мотива существовал в Могилевской области.

Исчезновение великанов связывается с их неподчинением Богу и прямым конфликтом с ним («они стали у небо шибать камнем»), а также нарушением запретов, особенно на работу по большим христианским праздникам. Гомельская легенда объясняет появление группы камней около села Бибиков Мозырского района следующим образом: Бог превратил семью великанов в камни за то, что на Пасху муж вместо того, чтобы соблюдать праздник, поехал пахать в поле, а жена понесла ему обед. Возвращаясь домой, она оглянулась, чтобы посмотреть на пашущего мужа, и окаменела, а вслед за ней превратились в камень и муж, и упряжка волов, на которых он пахал.

Мифологическое время отличается от обычного исторического, к которому принадлежат современные люди, еще одним обстоятельством: тогда «Спаситель еще не родился» и земля была некрещеной, неосвященной, незаклятой, поэтому на нее свободно проникала нечистая сила, такая как русалки, ведьмы и всевозможные гады:

Считается, что в ту пору у людей не было никакой морали. В некоторых поверьях это нецивилизованное, доисторическое время смешивается с эпохой до установления советской власти: «Девки косматые, голые, страшные [ходили]. До Советской власти они были» (с. Головки Речицкого р-на Гомельской обл., 1991 г.).

В древней истории человечества отчетливо выделяется время, когда Бог, Богородица и Иисус Христос ходили по земле среди людей, — золотой век человечества, когда оно еще не знало греха. Из-за многочисленных прегрешений людей Бог, Богородица и другие сакральные лица покинули землю и удалились на небо, что отражено в предании из белорусского Полесья: «Сначала Бог ходил по земле, потому что тогда люди не грешили, а теперь Бог живет на небе посреди ангелов». Собственно, это и было временем обучения культуре и морали: «Давно, когда люди еще не были такими грешными, то Бог сам ходил по земле и научал их, как жить на свете, как продавать да доставать кусок хлеба». Теперь же «при нас грешных уже Бог не ходит по широкому свету и ни с кем не разговаривает, как раньше бывало».

По легендам, в то благословенное время человек, увы, не мог и не хотел оценить по достоинству все то благо, которое даровал ему Бог. Из-за своего упрямства и своенравия не слушался Бога и постоянно нарушал установленные Им правила жизни и морали. В белорусской традиции хорошо сохранилась общеславянская легенда о хлебном колосе. В те времена, когда Бог еще ходил по земле, хлебный колос был очень большим: зерна на нем начинались от самой земли, а на одном стебле росло по нескольку колосков — поэтому хлеба было много, и люди жили сытно. В конце концов люди перестали это ценить, относились к хлебу без должного почтения: дети бросали его на пол, а недоеденные куски валялись на земле. Однажды Бог (по другим вариантам — Богородица) увидел, как женщина осквернила святой продукт: подтерла обмаравшегося ребенка блином или (в других версиях) куском хлеба — разгневался и лишил людей хлеба, и на земле наступил голод. Тогда кот и собака пошли к Господу и упросили его вернуть хоть немного, и Он отдал колосок назад, но уже не такой большой, как раньше, а с меньшим количеством зерен. Люди должны помнить, что едят кошачью и собачью долю хлеба, и всегда кормить этих животных.

В белорусской традиции существует свой вариант легенды о ящике Пандоры, которая, как мы помним, пренебрегая запретами античных богов, открыла запретный короб, выпустив на свет различные беды и несчастья. По восточнославянским представлениям, разные гады (лягушки, ящерицы, змеи, ужи — существа, имеющие хтоническую символику) и вредные насекомые появились на земле из-за того, что человек ослушался Бога. Когда Господь захотел избавить людей от этих тварей, он собрал всех змей, жаб, лягушек в большой мешок, завязал его покрепче и поручил одному человеку (в некоторых преданиях — Адаму) отнести его к морю и утопить, чтобы все эти неприятные существа не докучали людям. При этом он запретил человеку заглядывать внутрь, но тот, будучи излишне любопытным, нарушил запрет и развязал веревку, и все змеи, ящерицы и прочие гады полезли обратно на землю. Увидев это, Господь превратил человека в аиста, приказав ему до конца жизни собирать их назад, — с тех пор аист ходит по болотам и полям, поедая лягушек, змей и жаб.

^{Аист. XVIII–XIX вв.}

National Gallery of Art

В некоторых вариантах легенды Бог так рассердился на ослушника, что толкнул его в грязь, этим объясняется тот факт, что задние перья у аиста черные. В поверье из Гродненской области говорится, что, когда черт творил из дерева волка, он оставил после этого много стружек. Бог собрал их в мешок, завязал и приказал Адаму бросить его в реку, но не развязывать. Тот, конечно, нарушил запрет, открыв мешок, и из него полезли гады. В наказание Бог превратил Адама в аиста и сказал: «До тех пор будешь их собирать, пока не соберешь все до конца, а когда соберешь, снова станешь человеком». Поскольку аист когда-то был человеком, убивать эту птицу и вообще причинять ей и ее птенцам зло, разорять гнездо строго запрещено — ведь аист может отомстить за причиненную ему обиду: поджечь дом обидчика, принеся горящую головню.

Белорусские легенды о конце света, как и похожие сказания других славян, в основном опираются на христианские тексты, содержащие описание «последних времен». Прежде всего, на Апокалипсис, рассказывающий о приходе в мир Антихриста. По западно-белорусским легендам, Антихрист родится в «конце времен» у женщины после семилетней беременности, а сразу после рождения начнет ходить, сделает себе воз с железной печью и будет ездить по свету, обращая людей в свою веру. Тех, кто не согласится, он будет бросать вилами в печь, а тем, кто согласится, даст свой знак[22].

Один из наиболее известных эсхатологических мотивов — это набор признаков приближающегося конца света: солнечные и лунные затмения, войны, распри между родными людьми («когда пойдет сын на отца и брат на брата»), моровые болезни, летящие по небу птицы с железными клювами, опутывающая мир железная паутина. Они означают, что Антихрист уже явился и завладел всеми людьми:

^{Страшный суд. XVI в.}

Rijksmuseum

В некоторых народных представлениях Господь дает семь чаш ангелам, чтобы те вылили их содержимое в разные земные пространства для умерщвления всего живого. Традиционно в таких рассказах жидкость из второй чаши, вылитой в море, окрашивает его воды кровью, однако в гомельском предании оно приобретает разные цвета.

О скором наступлении конца света говорят и астрономические приметы: это или безлунье (отсутствие луны на небе), выпавшее на Пасху, или, напротив, появление в небе молодого, нарождающегося месяца:

Принято считать, что в конце света людей ждет Страшный суд, на котором праведники будут отделены от грешников. Это соответствует евангельскому пророчеству, согласно которому «…изыдут ангелы и отделят злых от среды праведных»[23]. Страшный суд начнется тогда, когда земля будет сожжена, а архангел Михаил затрубит в золотую трубу, и все умершие соберутся в «долину Езапата, и одни станут по правую руку, а другие по левую. По правую будут овцы, а по левую козлы, овцы пойдут в рай, а козлы в пекло. А паны тоже пойдут в пекло, потому что очень притесняли людей и жили в роскоши, а Бог ласковый все видит — и кривду, и правду» (Гродненская губ.)[24].

Согласно легендам, все грешные и добрые поступки человека записаны в особую божественную книгу, и на Страшном суде каждый должен будет вслух прочесть по ней все, что он совершил при жизни.

Глава 2. Мифологические персонажи, происходящие из умерших людей

[22] Federowski M. Lud Białoruski na Rusi Litewskiej. Krakόw, 1903. T. 3. S. 281.

[23] Евангелие от Матфея. 16:27.

[24] Шейн П. В. Материалы для изучения быта и языка русского населения Северо-Западного края. СПб., 1902. Т. 3. С. 89.