Белорусские мифы: читать начало книги онлайн

^{Г. Мясоедов. Знахарь. 1860.}

© Саратовский государственный художественный музей имени А. Н. Радищева

Важным умением знахаря считалась его способность делать зацин или засечину на пропавший или заблудившийся скот. В экстремальных ситуациях, когда корова не возвращалась вечером с пастбища домой, знахарь, затённик, втыкал нож, иголку или топор в стену дома или хлева, шептал заговор, в результате чего вокруг заблудившейся коровы образовывалось символическое ограждение — она всю ночь оставалась на одном месте, и ее не мог тронуть ни один зверь. Утром знахарь вынимал нож, и корова сама возвращалась домой. В других случаях, чтобы вернуть корову, знахарь кликал (гукал) ее в печную трубу, называя по имени.

Хороший знахарь обладает способностью к ясновиденью, к прорицанию, он умеет ворожить, а потому его называют ворожун, ворожка. Он может предсказывать, угадывать события — грядущее несчастье, стихийные бедствия, — правильно истолковывать значение снов. Способность к прорицанию дается таким людям от рождения (знахарка сидит дома, но знает, где что делается), но ворожки могут угадывать будущее и с помощью гадания на картах или по звездам. Знахарь может определить, от какой причины произошла болезнь, выживет или нет больной человек, сколько лет ему осталось прожить. Знахаря обязательно приглашали при выборе места для строительства нового дома, поскольку от правильно или неправильно выбранного места зависит будущая благополучная или бедственная жизнь всей семьи.

В ведение знахарей входила и любовная сфера человеческой жизни — как и колдуны, они могли «приворожить», «присушить» парня к девушке (или девушку к парню) с помощью специальных заговоров-присушек; могли магически воздействовать на мужа, который изменяет своей жене, отвратив его от любовницы и одновременно приворожив к жене. На парня или девушку насылается любовный огонь, тоска по объекту любви, а само любовное чувство описывается как сумма бурных физиологических процессов: сердце болит, кровь кипит, а сам привораживаемый не может без объекта своей любви ни есть, ни пить, ни спать.

Чтобы избавить привороженного человека от искусственно насланной на него тяги к определенной женщине (или наоборот, если объектом присушки становилась девушка), что было, по сути, видом любовной порчи, знахарь применял заговоры-отвороты, которые наговаривались на еду и давались жертве приворота.

Деятельность знахаря включала разнообразную хозяйственную магию, например, с помощью заговоров он выводил из дома вредных насекомых, особенно тараканов, которых он мог заставить выйти из хаты, приглашая их на свадьбу кукушки, удода или жабы.

Знахари умели тушить и локализовывать пожар, например с помощью чтения молитвы «Отче наш» задом наперед или обхода горящего дома со свечой, освященной на Сретенье. В селах Гомельщины знахари умели потушить пожар, призывая на помощь утопленников (нужно знать имена двенадцати утопленников), которые облетали пламя в виде белых мотыльков и не давали огню перекинуться на другие строения.

Знахарь передает магическое знание и заговоры, как правило, в конце своей профессиональной «карьеры», потому что после он лишается возможности самому их использовать. Знание передается обычно «по крови», то есть кровным родственникам, но, если у знахаря нет наследников, он может передать их постороннему человеку младше себя.

В белорусских (как и общеславянских) представлениях есть целая категория лиц, не колдунов и не знахарей, но владеющих некоторым тайным знанием, недоступным обычному человеку. Таких людей, как правило, не называют напрямую колдунами, но говорят, что они «что-то знают», обладают ясновиденьем и приобретают свое знание с помощью нечистой силы.

Первая группа — это представители других не-крестьянских профессий: гончары, пастухи, кузнецы, пасечники, мельники, печники, строители, рыбаки, охотники, музыканты, солдаты, бабы-повитухи. С точки зрения крестьянина, постичь тонкости той или иной профессии и стать в ней успешным невозможно без помощи нечистой силы, поэтому любой ремесленник априори воспринимался как человек, пользующийся в своем деле колдовскими приемами: пасечник — для успешного разведения пчел, рыбак и охотник — для успешного промысла, пастух — чтобы уберечь стадо от хищников и найти заблудившуюся корову, музыкант — чтобы виртуозно играть на скрипке. Вторая группа — люди, которые проводят жизнь в дороге и своими привычками (и этнической чуждостью) отличаются от крестьян: нищие, странники, цыгане.

^{Рыбак. 1804–1817.}

Muzeum Narodowe w Warszawie

Всем им приписывались способности, сходные со способностями колдунов и знахарей, — они могли диагностировать болезни и лечить людей (особенно повитухи, занимавшиеся лечением детей от сглаза и порчи), предсказывать судьбу новорожденных, распознавать воров и узнавать, где находится украденное, тушить пожар, отгонять градовые тучи, насылать и снимать порчу, изгонять чертей, гадать и ворожить. «Знающие», как и колдуны, могли получать свое магическое умение при рождении, если рождались в определенное время — «в такую планету уродится». В других случаях такому знанию можно научиться у колдунов, из «черной» книги или вступив в соглашение с чертом.

Профессиональный и этнический состав «знающих» мог меняться и дополняться со временем. Еще в начале XX века к знающим причисляли смолокуров (занимавшихся выгонкой смолы из хвойных деревьев) — в Речицком Полесье мастеру-смолокуру приписывали дружбу с чертями, благодаря которой он знал, что где делается и что где случится в будущем; знал, как лечить разные болезни, понимал язык животных и птиц, умел снимать порчу, но зла людям не делал. После того как профессия смолокура утратила актуальность, она перестала ассоциироваться с магическим знанием.

В белорусской народной культуре рано появились такие инструменты, как скрипка, цимбалы, волынка (дуда), и коллективы полупрофессиональных музыкантов, игравших на свадьбах и праздничных гуляниях. Умение играть на музыкальных инструментах также связывали с магическими практиками и помощью нечистой силы. За науку музыкант нередко расплачивался или собственным здоровьем (черт-учитель делал его калекой) или здоровьем родных.

Все успешные музыканты умеют колдовать, и часто два музыканта, как и два колдуна, соперничают на свадьбе, меряются магической силой — один делает так, что у второго рвутся все струны на скрипке, тогда второй превращает гриф на скрипке противника, кобылку, в настоящую кобылу, которая оживает и убегает.

^{Деревенский скрипач. 1885.}

Muzeum Narodowe w Warszawie

Музыкант, как и колдун, может испортить свадьбу, превратить гостей в волков. Самого музыканта постоянно искушают и обманывают черти, заставляя его играть на их свадьбах и сборищах и обещая ему хорошую награду, но в результате вместо денег и золота он обнаруживает у себя в карманах сухие листья и навоз.

Гончарное ремесло считалось почетным и уважаемым занятием, а также одним из самых «колдовских», обучение которому также требует обращения к нечистой силе. Горшечники не только делали посуду, но и сами возили продавать ее по ярмаркам и селам (то есть выступали в роли странствующих торговцев), и им, как и странникам, приписывается способность видеть невидимое. Гончар способен видеть, как приходят души умерших на поминальный ужин, и даже принимать участие в таком ужине вместе с одним из умерших (солдат или нищий также способны видеть души приходящих дедов).

Гончар может распознать ведьму, сбившую масло из молока, отобранного у чужих коров, он может давать советы по лечению болезней, он способен наказать, «пригвоздить» к месту любого, кто захочет украсть у него с воза посуду.

Строители тоже обладают магическими способностями. Только «самые ведьмаки могут строить хату», потому что они могут «зарубить дом на беду» — положить заклятье на всю семью или на одного из ее членов, особенно если они будут недовольны угощением и оплатой. По общеславянским представлениям, обеспечить прочность и долговечность дома можно, лишь положив в его основание строительную жертву, то есть «заложить хату» на чью-либо голову (на птицу, на собаку или человека). Строители могли подложить в основание дома и вредоносные предметы (например, кости животных), из-за которых в доме всегда будет сыро, там не будут переводиться мыши или тараканы, в хозяйстве не будет вестись скот или еще хуже — там вечно будет кто-то болеть или в семье будут постоянные драки и ссоры. Особенно опасным моментом строительства была закладка дома — в это время к месту стройки старались не подходить, потому что сказанное тогда строителями заклятие непременно исполнится.

^{Водяная мельница. Открытка, 1910.}

Muzeum Narodowe w Warszawie

Пчеловодов и пасечников также считали людьми, обладающими магическим знанием. Они могли колдовскими способами переманить к себе рой с чужой пасеки, способны были распознать того, кто украл мед из их ульев, наказать человека болезнями, а после своей смерти они могли забрать пчел с собой на «тот» свет. Чтобы пчелы хорошо велись, пасечник прибегал к кощунственным действиям во время пасхальной всенощной. На возглас священника: «Христос воскрес!» — он отвечал: «А я пчел осаживаю!»

Мельники тоже причислялись к числу тех, кто «что-то знает». Хозяин ветряной мельницы обязан был уметь воздействовать на ветер, вихрь и бурю, чтобы они не поломали мельничные крылья, поэтому его часто приглашали лечить подвей (болезнь, принесенную ветром). Чтобы водяная мельница хорошо работала и колеса в ней не ломались, мельник обязан был уметь поддерживать дружбу с водяным, которому при первых заморозках опускал под воду кусок сала, а иногда и часть свиной туши.