Лоренцо: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пролог

Лоренцо

Дождь отскакивает от ткани всего в нескольких дюймах над моей головой. Постоянный стук крошечных капель обрушивается на море черных зонтов, которые в настоящее время укрывают фальшивых скорбящих от проливного Чикагского дождя. Священник стоит всего в нескольких футах от нас, но его слова тонут в шуме дождя. Или, может быть, это шум крови, приливающей к моим ушам, заставляет меня с трудом слышать, что он говорит.

Неважно, что я его не слышу. Я уже знаю отрепетированную речь, слетающую с его губ. Какая она была добрая душа. Она была светом в этом темном гребаном мире. И то, и другое правда.

Как Бог призвал ее домой. Гребаная ложь. Ее дом здесь. Со мной.

Я выхожу из-под зонтика, который держат надо мной, и моргаю, глядя на серые облака, плывущие надо мной. Я хочу чувствовать, как капли дождя стекают по моему лицу. Я хочу, чтобы холодная дождевая вода намочила этот чертов костюм — тот, что был приготовлен для меня на кровати сегодня утром, как будто я внезапно не могу одеться сам. Я хочу чувствовать что-то иное, чем эту глубокую грызущую пустоту, которая поглощает меня — пожирает мои кости и пирует моей душой.

Тень зонтика снова появляется над моей головой, и из моего горла вырывается предупреждающий рык.

Раздается вздох раздражения. Тень исчезает.

Рычащий приказ оставить меня в покое исходит от моего младшего брата, который стоит в нескольких футах позади меня. Я закрываю глаза и наклоняю голову к небу, отключаюсь от голоса священника, который повышает его на несколько октав, чтобы его было слышно сквозь шум дождя. Вода течет по моему лицу, струйками стекает по вискам и вниз по шее, пропитывая хрустящий воротник моей рубашки. Что, если я смогу утонуть в этом? Открою рот и позволю дождевой воде заполнить мое горло и легкие, пока все стоят вокруг, плача фальшивыми слезами и прижимая платки к лицам? Или что, если я просто открою ее гроб и заползу к ней внутрь? Взяв ее на руки и пролежав с ней вечность, как и предполагалось.

Это был чертовски выгодный контракт, Аня! Навсегда! Ты обещала мне вечность.

Я вижу ее прекрасное лицо — запечатленное такой болью, несмотря на лекарства, которые она принимала, чтобы облегчить ее страдания. Ее последние слова звенят у меня в ушах — моя самая дорогая любовь — и они разрывают свежую зияющую рану в центре моей груди. Если я достаточно сильно сосредоточусь и заглушу весь этот чертов дерьмовый день, я все еще могу чувствовать ее тепло, когда я держал ее в последний раз. Когда она ускользала в моих объятиях. Я чувствовал, как она уходит каждой клеточкой своего тела, как будто я пережил свою собственную смерть, а не ее. Сам дьявол утащил меня в ад с висцеральным разрывом ее души из этого мира.

Ярость кипит глубоко внутри меня, но она зарыта в слишком большом количестве горя, вины и боли, чтобы выплеснуться наружу. Как я мог, самый могущественный человек в Чикаго, не спасти ее? Несмотря на все мои деньги, мои ресурсы и имя моей семьи — имя, которое может сдвинуть горы, — я не мог дать ей даже еще один день. Никогда я не чувствовал себя таким бессильным, таким безнадежным и одиноким, как тогда, когда я наблюдал, как моя жена делает свой последний вздох у меня на руках.

Потому что я позволил этому случиться. Я не остановил это. Я не смог остановить это.

Слезы текут по моему лицу, неотличимые от ледяного дождя, если бы не резкий контраст их жара. Может, я присоединюсь к ней — подожду здесь, пока они все не уйдут, и заберусь туда, черт возьми. Засну и никогда не проснусь.

Мое сердце яростно содрогается, напоминая мне, что оно сломано и не подлежит ремонту. Как будто я могу, черт возьми, забыть.

Мягкие пальцы обвивают мою левую руку, тонкие пальцы обхватывают мои толстые. Моя сестра Джоуи. А теперь мою левую; моя невестка Кэт. Руки, которые легки и ловки по сравнению с моими собственными, но слишком сильны, чтобы я мог от них оторваться, словно лианы на стволе дерева.

Я чувствую тяжесть их беспокойства, когда они смотрят на меня, но я продолжаю поднимать голову к небу. Они сжимают мои руки крепче, давая мне знать, что они все еще здесь. Напоминая мне, что их слезы так же реальны, как и мои. Они тоже любили ее. Как они могли не любить? Любой, кому выпала возможность по-настоящему узнать мою милую, прекрасную жену, не мог не любить ее. Она была лучшим человеком, которого я когда-либо знал. Лучшей частью меня.

А теперь ее нет.

И я остался терпеть эту жизнь без нее. Остался без сердца и только с половиной души и со знанием, что я никогда не полюблю другую женщину до конца своих дней. Я обещал ей это, когда она закрыла глаза в последний раз, и это обещание я сдержу до последнего вздоха.

Глава 1

Мия (2 года спустя)

Мой муж возвышается надо мной, его губы искривлены в жестокой усмешке, когда он продевает ремень в петли брюк. Я прислоняю пульсирующую голову к кухонному шкафу и смаргиваю струйку крови, капающую мне в глаза, слишком боясь смахнуть ее, чтобы он не воспринял это движение как жалкую попытку возмездия. Я усвоила, что лучший способ справиться с ним, когда он в таком состоянии, — оставаться как можно меньше и не подвижнее. Пусть думает, что победил.

«И я хочу, чтобы ты и весь этот чертов дом были убраны к тому времени, как я закончу свою смену сегодня вечером», — говорит он, его оскаленные зубы делают его похожим на больную ласку. Сравнивать моего мужа с собакой было бы слишком мягко; собаки верные, преданные и милые. Он застегивает ремень, металлическая пряжка громко лязгает. «Я не буду трахать тебя в таком состоянии».

Мой слабый кивок встречает высокомерное фырканье, и он окидывает взглядом мое почти голое тело, осматривая дело своих рук. Скривив губы в последний раз, он поворачивается, хватает свой пистолет и выходит из кухни, превращаясь в сержанта Малкахи, честного и приставленного к награде офицера полиции Бостона.

Как только дверь закрывается, я заставляю себя сесть и провести языком по внутренней части рта. Металлический привкус крови проникает во вкусовые рецепторы, но, по крайней мере, на этот раз я не потеряла ни одного зуба. Я бросаю взгляд на разбитые тарелки от завтрака, разбросанные по полу вокруг меня. Кофе и хлопья разбрызганы по всем шкафам и новой кремовой напольной плитке, которую мы выбрали вместе несколько недель назад.

Потребуется несколько часов, чтобы убрать кухню, чтобы соответствовать строгим стандартам Брэда. Подняв ноги, я вздрагиваю от пульсирующей боли в голове, ребрах и бедрах. Когда я чувствую себя достаточно устойчивой, чтобы двигаться, я выхожу из кухни в ванную комнату внизу. Когда свет включен, мой взгляд устремляется прямо в зеркало над раковиной, но нет нужды готовиться к тому, что меня там ждет. Насколько это печально? Я не могу вспомнить, когда в последний раз смотрелась в зеркало после одной из вспышек Брэда и была шокирована или удивлена тем, что он со мной сделал. Грустно, больно — это все еще каждый раз меня задевает — но не удивлена.

Я включаю воду, беру мочалку, смачиваю ее, прежде чем положить на правый глаз. Затем я повторяю процесс, который я делала так много раз, что мне даже не нужно больше думать об этом. Мои мышцы двигаются сами по себе, как робот.

Я всегда мою лицо перед тем, как пойти в душ, чтобы осмотреть оставшиеся повреждения и смыть его сперму между моих бедер. Синяки на теле я могу скрыть, но синяки на лице требуют большего ухода.

Не то чтобы меня это так уж волновало сегодня. Сержант Малкахи делает все возможное, чтобы следить за мной. Он прослушивает мой телефон, чтобы слушать разговоры с моими друзьями, что в наши дни случается редко, и он просматривает мои счета и книги, чтобы убедиться, что я делаю массаж только тем клиентам, которых он считает подходящими. Брэд видит все — все, кроме меня.