Вообще-то не то чтоб они много бывали в людных местах. Лейб жил своей жизнью – со схемами, бесконечным поиском материалов и запчастей, потом – попытками выручить деньги за то, что из них получилось, а Рури… ну, она тоже как-то жила. Где-то пропадала. Лейб мельком был знаком с некоторыми её друзьями, и с ними она не выглядела чрезмерно тихой или стеснённой.
И Лейб не знает, что с ней было после того, как…
– Лейб, генератор, – Рури окликает неожиданно тяжело и жёстко, а смотрит так, будто он сделал что-то плохое прямо сейчас.
Хотя Лейб вообще ничего пока не успел сделать.
Он растерянно пожимает плечами и подходит к столу, на котором покоится престарелая механическая махина. Копанию в ней Лейб уделяет следующие пару часов. Рури не уходит: нахохлившись, садится сбоку, следит за руками Лейба. Боится, что он соберёт тут что-то не то? Раздражает, хотя одновременно вроде как приятно, что она верит, будто он может сварганить что-то опасное из этой ерунды.
Он и правда может.
В какой-то момент Лейб перестаёт обращать внимание и даже почти забывает, что рядом кто-то есть. Пока Рури не начинает задавать вопросы. Зачем он протирает вот это. Почему раскручивает то. Что ему не нравится в этой детали.
– Хэй, хватит, – не выдерживает Лейб. – Мы договаривались на починку, а не мастер-класс. Я тут не в носу ковыряюсь, дай мне сосредоточиться.
Рури вдруг смеётся, тихо и коротко, но искренне.
– Что? – Лейб насупливается.
– Когда я так прошу, ты не слушаешься. Буду дальше спрашивать. Вот это что, Лейб?
Он в раздражении кладёт на стол инструменты. Выходит шумно и, пожалуй, неаккуратно.
– Веселишься, да? Не похоже, чтоб тебе так важен этот генератор. Я устал, хочу обратно в комнату.
Рури открывает рот, и Лейб знает: сейчас она назовёт его ребёнком, как дразнила всегда.
Но вместо этого Рури болезненно морщится, прижимает к губам костяшки пальцев. Говорит изменившимся, хриплым голосом:
– Мы договаривались, что ты постараешься, Лейб, и что это оцениваю я. Я думаю, ты стараешься недостаточно.
Лейб судорожно стискивает ткань футболки. В груди жжёт и тянет, дышать тяжело, и заполошно заходится сердце.
– С-с-стерва…
– Вернись к работе, Лейб.
А ей, кажется, нравится, что он страдает!
Конечно, как он мог забыть, что она…
Рури внезапно вскакивает и выходит из комнаты.
Лейб мог бы воспользоваться этим, чтоб попробовать собрать что-то полезное для себя, но вместо этого вынужден ждать, когда успокоится дыхание. А потом просто сидит, отупело разглядывая детали на столе и наслаждаясь покоем.
Рури возвращается, наверное, через четверть часа, хотя, по-честному, Лейб не следит за временем. Да ему и не по чему.
– Пойдём, – говорит она. – Ты прав, отдохни. Продолжишь потом.
Стоило бы, наверное, попробовать раскрутить Рури на браслет, но Лейб не хочет говорить сейчас. Да и вряд ли ему правда позволят получить что-то такое.
В комнату они возвращаются молча.
***
Браслет барахлит. Мабья говорит, это из-за каких-то местных глушилок, но Рисна ведь видит, что Есто и остальные своими прекрасно пользуются. Так что наверняка это всё потому что Мабья вырубила его абы как тогда, дома! Хуже неё только Есто. Он вообще не ценит технику и обращаться с ней не умеет. Постоянно ломает что-то. Хоть бы и тот генератор, который пытался починить, а сделал хуже. Вот носится с ним теперь. Говорят, заставляет этого своего Лейба возиться. Рисна как-то видела их в коридоре, хотя вообще-то ей не разрешают тут сильно сновать.
Скучно.