— Это звучит немного собственнически.
— Потому что я такой. Каким бы парнем я был в другом случае? — пытаюсь звучать так, будто шучу, но внутри меня нет ничего игривого. — Так он у тебя есть?
— Может быть в моей шкатулке для драгоценностей.
— Ты можешь встать на секунду?
Она подавляет смех.
— Еще нет. Я почти закончила.
Я покачиваюсь на месте, получая от нее несколько тихих смешков.
— ТиДжей, перестань быть таким нетерпеливым. Я почти закончила.
Пытаюсь подняться, но Лола удерживает меня одной рукой на плече. Я мог бы легко перевернуть нас, но я не хочу испортить то, что она сделала.
— Не двигайся, — требует она, все еще держа одну руку мне на плече.
— Я… — поднимаю руки в знак капитуляции. — Ты собираешься рассказать мне, что рисуешь?
— Еще нет.
Она снимает руку с моего плеча, и когда слышу шуршание щетки в каменном кувшине, наполненном водой, пользуюсь шансом приподняться и повернуть свое тело. У нее вырывается легкий вздох, когда приземляется прямо над моим членом.
Я не продумал это, и это большая ошибка, потому что чувствую, как у меня напрягается при виде того, как она оседлала меня.
Лола резко вздыхает.
— Ты все испортишь.
Мои ладони лежат позади меня, удерживая вес.
— Обещаю, что нет.
Я говорю себе встать, но не могу заставить себя это сделать. Не тогда, когда она смотрит на меня горящими глазами, и я чувствую, как ее бедра сжимаются вокруг меня.
Ее глаза скользят по моим губам, и она медленно наклоняется, как и я. Я закрываю глаза, готовый почувствовать ее губы на своих, но они тут же открываются, когда чувствую прикосновение к своей щеке.
Надменная ухмылка появляется на ее губах, когда проводит кистью по моей щеке к шее и груди.
— Я сказала тебе перестать двигаться.
Ее глаза озорно мерцают, и Лола быстро встает, роняя кисть прямо рядом со мной и убегая.
— Почему ты бежишь, а?
Я встаю и медленно иду к ней. С каждым моим шагом она делает два назад.
Такое ощущение, будто мы играем в кошки-мышки. Лола стоит на противоположной стороне дивана, держась от меня как можно дальше. Все это время она изо всех сил старается не смеяться, потому что, как бы нам ни было весело, мы оба прекрасно понимаем, что, если будем слишком громкими, то разбудим Никса.
— Сначала вымой руки, и я перестану, — ее взгляд падает на мои пальцы, покрытые краской.
— Иди сюда.
Она качает головой.
— Нет.