— Это просто, черт возьми, больше невозможно.
Алкоголь, это говорит алкоголь, но мой разум не хочет сосредотачиваться на реальности. Вместо этого я притворяюсь, что он имеет это в виду, и наслаждаюсь ощущением его пальцев, впивающихся в мое платье, подушечкой большого пальца, рисующей мягкие круги на моей щеке, и твердостью его тела, прижимающегося к моему.
Встав на цыпочки, обнимаю его за плечи и прижимаюсь губами к его. Деликатно он отвечает на поцелуй, мягкий и медленный, достаточно долгий, чтобы я могла ощутить легкую горечь пива на его губах, запах кедра от его одеколона и услышать в ушах стук своего сердца.
— Опьяняюще, — шепчет он, покусывая мою нижнюю губу. — Ты чертовски опьяняешь.
— Стоп, — говорю я, задыхаясь. — Просто поцелуй меня и давай представим…
Он останавливается, все еще прижимая меня настолько близко, насколько это возможно по-человечески.
— Что мы притворяемся? — спрашивает ТиДжей.
— Притворись, что это не более чем то, что есть на самом деле. Тебе не нужно ничего говорить. Так что перестань говорить и просто поцелуй меня.
Я пытаюсь убедить его.
ТиДжей колеблется, его губы приоткрываются, как будто хочет что-то сказать, но затем закрывает их.
— Так ты хочешь притвориться?
— Да, как и два года назад.
— Хорошо, — ухмыляется он, кладет руку мне на щеку и обнимает ее за талию. — Мы притворяемся, да?
— Верно.
— Давай представим, что ты моя.
Есть что-то озорное в том, как он на меня смотрит, что-то собственническое в том, как держит, и что-то контролирующее в том, как это говорит.
— ТиДжей, это не…
— Персик, мы притворяемся.
ТиДжей снова наклоняет голову, его губы чуть выше моих, а пальцы слегка поглаживают мою спину, заставляя вздрагивать. У меня по коже пробегают мурашки.
— Точно так же, как мы сделали два года назад. Давай притворимся, ага?
Я киваю, но это все, что удается сделать, когда он сокращает расстояние и закусывает мою нижнюю губу зубами. Затем он сильно сосет ее и вонзает зубы. Больно, но боль утихает, и меня охватывает волна удовольствия.
И если обжигающего жара, проходящего через тело, недостаточно, то из глубины моего горла вырывается нуждающийся стон. Почему-то мне кажется, что это именно то, что ТиДжею нужно было услышать, потому что он перестает играть с губой и просовывает язык мне в рот.
Он пылко целует меня, его язык переплетается с моим с отчаянием, которое заставляет стонать еще сильнее. У меня перехватывает дыхание и кружится голова, и это не от нехватки кислорода, а от того, как чертовски жарко и страстно он меня целует.
Я должна прекратить это прямо сейчас. Не могу притворяться, будто меня это не касается. Как будто мои стринги не мокрые, соски не твердые, а клитор не пульсирует. Мне следует остановиться, потому что это нечто большее, чем просто ощущение жара. Это… я спиной к стене?
Он прерывает наш поцелуй, оставляя меня задыхающейся, с тяжело вздымающейся грудью и отчаянно желающей большего. Мне следовало бы смутиться, услышав свое обделенное хныканье.
— Скажи, что ты моя, — хрипло требует он.
Его руки медленно скользят по изгибу моей талии и скользят к бедрам.
— Нет, поцелуй меня, — призываю я, наклоняясь к нему поближе.
— Нет, пока ты это не скажешь.
Я резко вздыхаю.