— Она была бесстрашной. Чересчур рисковала. — Он вздохнул. — Обычно я кричал на нее, а она лишь смеялась и соглашалась, а потом поступала по-своему.
— И любила тебя.
— Так она говорила.
— Но?
Он немного крепче обнял Марго, вдохнул запах волос, гадая, что это — шампунь или ее собственный уникальный аромат, — и вспомнилась застарелая боль.
— Да что кто-нибудь знает в девятнадцать? Правда в том, что я ей был не нужен. Не по-настоящему. Только чтобы поддерживать огонь в ее битве. — Джейк с трудом усмехнулся, в улыбке скользила грусть. — Наступи мирное время, мы бы превратились в паршивую парочку.
Он уставился в окно поверх головы женщины в своих объятиях, видя только размытое небо и темный край — волосы Марго.
Она нуждалась в нем.
И в этом, как ни странно, разница.
Сдвинувшись, нащупал на ее бедре шероховатую отметину.
— Как ты это получила?
— Что?
— Шрам.
— О чем ты говоришь?
— Вот. — Он провел пальцами. — Ножевое ранение.
Она развернулась, чтобы поглядеть. По испуганному лицу Джейк понял, что она понятия не имела об отметине.
И теперь скривилась в хмурой гримасе.
— Меня уже тошнит от этого. — Марго вскочила, схватила одежду и натянула ее. — Тошнит от того, что не знаю, кто я и что такое.
Он поспешно втиснулся в свою одежду, поймал Марго, когда та неслась по коридору.
— Ладно. — Джейк обнял ее. — Ну есть у тебя эта метка дьявола, так и что?
— Тебе легко говорить.
Что ж, правда. Марго, в кольце его рук, подняла на него взгляд. Его синева опять потемнела до черноты. Не смотрит ли он в глаза убийце Фрэнка? Не видел ли их Фрэнк — последними в своей жизни?
По Джейку словно проехался каток. Он отпустил Марго и отступил.
— Боже, как хочется есть. Ты голодна? — Сам он есть не хотел, но ему требовалось пространство: он не мог думать, когда она так вот уставилась на него. И пошел в кухню, она за ним.
— Еще одна вещь меня беспокоит, — призналась Марго.
Уайз заглянул в холодильник. На полке лежал только сандвич, который Марго принесла вчера. Джейк потянулся за ним.
— Угу, и что именно?
— У мотеля. Как ты нашел меня?
Рука замерла, тело застыло на полпути.
— Джейк?