— Он умер, потому что защищал вас.
— Защищал меня от чего?
— От вашей собственной глупости.
После такого прямого ответа на мгновение воцарилось молчание. Потом Коннелли продолжил:
— Я не лгал, когда сказал, что у вас был нервный срыв. Испанский провал имел… тяжелые последствия. Потеряли двух агентов, заложники убиты. Когда вы вернулись, вас трясло до мозга костей. Вы угрожали разоблачением. — Он сменил позу, поморщившись от боли, которую причиняли наручники. — Я не мог этого позволить.
— Разоблачением?
— Ларри Кинг, «Мит де Пресс», «Вашингтон Пост». Мы живем и умираем за наши секреты, а вы хотели рассказать все СМИ. Разразился бы скандал.
Что-то щелкнуло в голове, и она увидела, как громоздит курган из газет. Боже, так вот почему она была так одержима прессой! Не потому что искала какую-то информацию, а потому что хотела сама поведать историю.
Марго повернулась к Коннелли, голос ее напрягся и посуровел.
— Вы не хотели, чтобы я поведала миру, как вы отдали приказ убить двенадцатилетнего мальчика?
— В этой войне нет невинных.
— Куча старого дерьма. Вы отдали незаконный приказ и знаете это.
— Да, я уже обсуждал это прежде. С вами, с Фрэнком. Он клялся, что убедит вас молчать, но я верю фактам, а не обещаниям. Скандал стал бы роковым для департамента и агентства. Для страны.
— Для вас.
— Да, и для меня в том числе. Совершенно, совершенно роковым. Какие бы я не питал надежды на то, чтобы управлять агентством или занять политическую должность, они рассыпались бы. Если бы история выплыла, скандал бы разразился почище Абу-Грейб. Там пытали взрослых заключенных. Здесь же…
— … ребенок.
— Именно. Я чувствовал, что мой долг удостовериться, что вы не расскажете ничего СМИ.
— Убив Фрэнка?
— Убив вас, дорогуша.
Слова повисли в воздухе. Еще одно воспоминание всплыло в голове. Счастье на ее лице, когда она обнимала Фрэнка. Своего друга. На нее нахлынула волна грусти.
Марго гневно спросила:
— Тогда почему вы не держали Фрэнка в стороне от этого?
— Он испытывал к вам… нежность. Эмоции могли погубить дело. Фрэнк не сумел заставить себя сделать трудный шаг. У него была долгая карьера и много личной власти. Он мог бы остановить меня, а я не мог этого позволить.
Не долго думая, Марго съездила ему по лицу тыльной стороной ладони.
— Вы ублюдок.
— Да.
И лишь слегка вздрогнул.
Они таращились друг на друга. Марго тяжело дышала. Коннелли, казалось, совсем не дышит.
— А Сюзанна?
Выражение лица чуть изменилось.