— Ты грек? — нехотя спросил матрос.
— Грек! — ответил, обрадовавшись, Ставрос. — А ты?
— Мать у меня гречанка, — так же сдержанно сказал матрос.
У Ставроса глаза засверкали.
— Не пускайте их! — зашептал он захлебывающимся от ненависти шепотом. — Перестреляйте их! Вам за это хорошо заплатят в Болгарии, честное слово!
Матрос прекратил обыск и внимательно посмотрел на Ставроса.
— И сколько же нам заплатят? — мрачно спросил он.
— Кучу денег, честное слово! Власти ищут их днем с огнем!
Матрос размахнулся и тяжелой рукой ударил Ставроса наотмашь по лицу.
Ставрос пошатнулся, из носа хлынула кровь.
— Ты за что его? — гневно крикнул Кенан и бросился к ним.
— Он знает! — пробормотал матрос, не глядя на Кенана.
— Я тебя спрашиваю: за что бьешь?
— Чтоб держал язык за зубами! — с презрением ответил матрос.
Кенан посмотрел на них обоих. Лицо парня ему явно не понравилось.
— Потом разберемся! — сухо сказал он.
Капитан все еще медлил со сборами. Башмаки у него ссохлись от жары, верха покоробились, и он с трудом, пыхтя и отдуваясь, обулся. Когда он поднялся, лицо у него побагровело от напряжения, а глаза смущенно бегали по сторонам.
— Лодка хорошая! — вдруг сказал он. — Повезло вам с лодкой!..
— Когда-нибудь вернем, — сказал печатник.
— Ерунда! — обронил капитан. — Вы лучше старайтесь добраться живыми и невредимыми… А лодка — что? Для Адамаки эта потеря, что комариный укус…
Печатник протянул ему руку. Капитан не привык к рукопожатиям. Неуклюже ухватился он за мозолистую ладонь и смущенно сказал:
— Даст бог — свидимся…
— Свидимся! — сказал далматинец. — И тогда сочтемся…
Капитан пожал руку Вацлаву, затем Стефану. Выражение лица у него становилось все более смущенным, растерянным и робким.
— Ну, Дафин! — глухо сказал он и, не ожидая ответа, поспешно поднялся на фелюгу.
Дафин не тронулся с места.
— Поднимайся, товарищ! — поторопил его Милутин.
— Я остаюсь с вами! — твердо заявил Дафин, не отрывая взгляда от дна лодки.
Все повернулись к нему. Милутин нахмурился и вопросительно посмотрел на товарищей. На лице Стефана застыло холодное выражение. Печатник чуть заметно улыбнулся.
— Давай, давай, иди! — повторил далматинец.