— Ну, ставь!
Волк и поставил.
Ехали, ехали, вдруг: тресь!
— Ой, волчишка-братишка, ты мне санки ломаешь.
— Нет, лисичка-сестричка, это я орешек раскусил.
— Ну, смотри!
Едут.
— Поставлю я, лисичка-сестричка, и третью ножку, — говорит волк.
— Да куда же ты ее поставишь? Ты мне санки поломаешь, на чем же я дровец привезу?
— Нет, — говорит, — не поломаю.
— Ну, ставь!
Волк поставил и третью ногу. Вдруг что-то: тресь!
— Ох, беда! — говорит лисичка. — Ступай себе прочь, волчишка. Ты мне совсем санки поломал!
— Нет, это я орешек раскусил.
— Дай же и мне.
— Нету, последний был.
Едут себе, едут. А волчишка и говорит:
— Сяду я совсем, лисичка.
— Да куда ж ты сядешь, волчишка-братишка? И санки разломаешь.
— Я легонечко.
— Ну, смотри!
Только волк сел, санки и развалились…
Лисичка давай волка ругать.
Ругала, ругала, да и говорит:
— Ступай, такой-сякой, в лес, дров наруби, на санки сруби дерево и притащи.
— Как же я срублю, если не знаю, какое дерево?
— А, такой-сякой! Как санки ломать знал, а дров нарубить не знаешь, — ругала, ругала, да и говорит: — Как войдешь в лес, скажи: «Рубись, дерево, кривое да прямое!»
Волк приходит в лес, да и говорит:
— Рубись, дерево, кривое да кривое, рубись, дерево, кривое да кривое!
Нарубил много. Кривые да суковатые, и на палицу не выберешь, не то что на полозья. Принес лисичке. Она посмотрела и давай его опять бранить: