— Валентина когда-нибудь говорила тебе, что мы должны воскреснуть? Она предупреждала тебя о нашем сне? — Медленно спросил я.
— Нет. Как я уже сказал, я верил, что она убила тебя, — сказал Эрик. — Я… ну, наверное, я был дураком. Казалось, она дала мне все, чего я когда-либо хотел. Ты был мертв. Твой народ сгинул, и никогда больше не преследовал нас. Она даже сохранила свои силы после того, как я обратил ее, чтобы она могла помогать нам скрывать солнце…
— И ты трахал ее, просто в довершение ко всему, — ответил я. — Ты, должно быть, думал, что она была даром самих богов.
— Да, — признал он. — По крайней мере, на какое-то время. Я верил, что ее приход к нам был знаком того, что Андвари решил ослабить наше проклятие. Чтобы позволить нам жить мирно. Вечно. И что, возможно, со временем мы сможем разгадать пророчество и тоже умереть смертной смертью.
— И сколько времени потребовалось, чтобы блеск с нее сошел? — Спросил я.
— Это не так. Не совсем. Просто… она хотела, чтобы я любил ее. Но я не думал, что способен любить, находясь в этой форме. Поэтому я держал ее на расстоянии, не желая видеть слишком сильную боль в ее глазах, когда она пыталась заставить меня влюбиться в нее. Но я и избавиться от нее не мог, нам нужна была ее помощь с погодой, поэтому я сказал ей, что постараюсь полюбить ее. И, возможно, однажды это произойдет. Казалось, ее это устраивало, по крайней мере, до недавнего времени.
— Ты имеешь в виду, пока не появилась Монтана, — уточнил я.
— Наверное, да. Я знал, что она ревнует, но за эти годы у меня были и другие любовницы, и это никогда ее так сильно не беспокоило. Я не ожидал, что она вот так отвернется от меня.
— Ну, похоже, она умеет ополчаться на мужчин, которые не выполняют данных ей обещаний, — ответил я. — Но я все еще не понимаю, почему она солгала тебе о нашем сне. Если бы она сказала тебе, ты мог бы ждать, чтобы убить нас, когда мы проснемся. Если она была верна тебе, тогда зачем это скрывать?
— Потому что она хотела, чтобы я был благодарен ей за то, что она убила тебя? — предположил он, но я покачал головой: он был бы так же благодарен за правду. Пока мы спали, мы не были для них обузой, и они могли бы легко расправиться с нами, если бы их предупредили, что мы вернемся.
— Должно быть, она знала, что ложь всплывет наружу. Дело в чем-то другом. Она скрывает нечто большее. — Я обернулся, чтобы посмотреть на Эрика, и он склонил голову набок, обдумывая это.
— Чья кровь была на ней? — он медленно спросил меня. — Должно быть, это был кто-то из твоих родственников. Я узнал твой запах, и если она не убивала тебя то…
— Моя мать, — прошептал я, когда ужас пронзил мое сердце. Она была единственным членом моей семьи, оставшимся в живых. Больше никого не было. Оставить ее было самой большой жертвой из всех. Я знал, что, как только мы уснем, она будет сломлена. Одна. Но она настояла. Она хотела, чтобы мы отомстили за смерть нашего отца, и в конце концов я согласился, потому что понимал, что отказать ей было хуже, чем бросить ее.
Рот Эрика открылся, но он не произнес ни слова. Он не знал, что мне сказать, и я все равно предпочел бы, чтобы он ничего не произносил. Какое утешение мог предложить мне убийца моего отца в связи со смертью моей матери?
Я издал крик ярости и изо всех сил ударил ногой по двери своей клетки. Но прутья, в которые Идун заточила меня, даже не дрогнули. Я уставился на них, чувствуя, как каждый дюйм моего тела болит от жажды крови Валентины.
— Я собираюсь заставить ее страдать больше, чем страдало когда-либо любое живое существо, — прорычал я, как только, наконец, смог снова говорить. — Валентина совершила ошибку, предав меня, и если она хотя бы пальцем тронула мою мать, то ее боль будет непреодолимой. Я разорву ее на части и вырву ее черное сердце из груди.
— Значит ли это, что ты готов составить план? — Спросил Эрик, когда мой гнев перерос в холодное чувство цели.
— Если это поможет мне убить эту суку быстрее, тогда ладно. Какой у тебя план, монстр? — Я зарычал.
Лицо Эрика озарилось дикой ухмылкой. — Я уверен, мы сможем что-нибудь придумать, варвар.
П
режде чем мы с Магнаром смогли разработать какое-либо подобие плана, Валентина вошла в вагон, окруженную двумя Элитами. Она махнула им, и они повернулись, чтобы выйти и встать на страже снаружи, и двери поезда закрылись за ними.
Она переоделась в белое платье с низким вырезом, доходившее ей до колен. Мне стало интересно, где именно она хранит все эти прекрасные вещи в таком месте, как это. Несмотря на то, что ей пришлось скрываться в моем городе, она все еще разгуливала так, словно это место принадлежало ей.
Горький привкус наполнил мой рот, когда она приблизилась к нам, улыбаясь сквозь решетку. — Я понятия не имела, что ты тоже появишься сегодня, — сказала она Магнару. — Эта ловушка была для Эрика, но я поймала вас обоих в одну сеть. — Она переводила взгляд между нами, и я спокойно смотрел на нее в ответ, надеясь, что у нее возникнет искушение присоединиться ко мне в моей клетке, чтобы я мог перегрызть ей горло.
— Чего ты хочешь? — Магнар зарычал.
Взгляд Валентины метнулся к нему. — Я хочу того, чего всегда хотела. Власти. У вас обоих был шанс передать ее мне. Я была бы обожающей женой. Я бы сделала вас обоих счастливее, чем вы могли мечтать. Если бы кто-то из вас женился на мне, как обещал, я была бы королевой. Но теперь этот шанс упущен… и я сама получила силу, в которой вы оба мне отказали. Я захватила свою корону без вашей помощи.
Мы с Магнаром обменялись взглядами, и ненависть забурлила в моих венах.
— Так что, теперь я собираюсь сделать то, что вы оба делали со мной годами. Когда вы играли со мной, размахивая моим сердцем перед моими глазами. Я собираюсь заставить вас пожалеть, что вы не женились на мне, когда у вас была такая возможность.
— Больше всего в жизни я жалею о том, что не вонзил меч тебе в грудь, — сухо сказал Магнар. — Я никогда не буду жалеть о том, что не женился на тебе.
— Согласен, — пробормотал я, и глаза Валентины метнули молнии.