Император сбивчиво поприветствовал гостей.
Руки буквально тянулись расстегнуть тугой ворот камзола. Казалось, нечем дышать.
Слишком много людей и все смотрят только на него.
Будь неладен этот прием в честь Верховой жрицы. И сама жрица трижды будь неладна.
Капелька пота скользнула по лбу и скрылась за воротом.
Альберг торопливо произнес поздравительную речь в адрес Меган, сбиваясь и мысленно ругая себя за приступ. Скомкал выступление, опустив добрых две трети от подготовленного текста, и подал дирижеру знак начинать бал.
Оркестр, расположившийся у дальней стены, надсадно загудел трубами, завыл флейтами, завизжал скрипками. Музыканты пилили виолончели, ударяли по звонким треугольникам, громыхали тарелками. Маэстро Гейдер бойко вонзал дирижерскую палочку в невидимого противника, будто нарочно желая убить императора звуковым смерчем.
Дамы, словно ужаленные кобылицы, скакали вместе с кавалерами в бешеном галопе. Светлые платья барышень трепыхались подобно корабельным парусам, темно-синие мундиры военных бряцали орденами и медалями. Казалось, еще немного и танцующие проломят пол.
Альберг улыбался и приветливо кивал собравшимся, стараясь избегать долгих разговоров. Требовалось отыскать виновницу приема и лично поздравить с получением сана Верховной. А затем бежать, бежать как можно дальше от этого удушающего скопления тел. Но к нему то и дело подходили гости, представляли бесчисленных жен, детей, кузин, бабушек, тетушек, собачек. Всем что-то было нужно: похлопотать о карьере, пристроить сына в императорское училище, соблазнить красотой юной дочери. Просьбы перемежались с заверениями в любви и верности.
От шума кровь пульсировала в висках, и паника сдавливала обручем.
Не хватало воздуха…
В глазах темнело…
Прочь из душного помещения!
Прочь от людей!
Под лестницей, за тяжелыми гобеленами скрывался неприметный выход на балкончик — излюбленное место Альберга во время торжественных приемов. Император спешно направился к спасительному укрытию, надеясь постоять в одиночестве и успокоить нервы. Однако, выйдя на воздух, правитель с сожалением отметил, что неизвестная гостья заняла тайное убежище.
Молодая дама в алом струящемся платье опиралась на балконные перила, разглядывая огни столицы. Рыжие волосы пышной косой лежали на левом плече. Золотистые нити переплетались с локонами, поблескивая при свете луны. Вырез платья приковывал взгляд к оголенным плечам, длинный шлейф стелился по полу, заканчиваясь у самого выхода с балкона.
Альберг заметил на поясе дамы ленту с вышитым знаком спиралевидного лабиринта — принадлежность к высшему жречеству.
Так вот она какая — новая Верховная жрица.
Весьма необычна.
Император уже был наслышан о излишне свободолюбивых взглядах новой жрицы на традиции Ордена, но не думал, что Верховная явится на прием в столь откровенном платье.
Девушка обернулась, присела в торопливом поклоне:
— Простите, я не заметила Вас.
— Это Вы должны меня простить: не думал, что здесь кто-то есть, — учтиво поклонился Альберг.
Несмотря на несколько вульгарный наряд, жрица вызвала симпатию — император подумал, что девушка тоже не выносит шума и ушла на балкон, чтобы спрятаться от гостей.
— Слишком много людей? — понимающе спросил правитель.
— Да… пожалуй, — нерешительно отозвалась Меган, про себя отмечая, что Клавий не обманул: Альберг и впрямь любит во время торжеств уединяться на балкончике.
Жрица невольно представила, как именно Клавий собирал информацию об императоре, охмуряя придворных служанок, и пальцы Меган сжались на мраморе перил.
— А у вас тут ничего так… красиво, — заявила Меган, и император едва сдержал смешок.
Дама явно не владела светскими манерами.
«Возможно, поэтому и сбежала с бала, — нашел объяснение Альберг. — Почувствовала себя не в своей тарелке».