Меж тем Рурык продолжал сокрушаться о бароне:
— Барон дом заложил ради этого спора. Земля ему край нужна. Мне бы землицы магической прикупить, а? Уж хозяин не поскупится. Человек он не бедный. Я при нем десять лет служу — всегда по совести расплачивался.
— Пойдем-ка я тебя чайком угощу, — твердо произнес фермер, взглядом указывая на дом. И чуть слышно добавил: зачем о таких вещах кричать на всю улицу? Соседи еще услышат. Пойдем, пойдем. У меня чаек знатный. На травах настоянный. Да с вареньицем вприкуску — самое то. Ты проходи, сердешный. Штиблеты свои прямо тут разувай.
Усадив гостя за дощатый стол, фермер несколько раз недоверчиво выглянул в окно: не идет ли кто из соседей, не видел ли, как иностранец в дом заходил?
Но улица оставалась безлюдна.
— Ну, так и чего ты там про своего барона-то? — фермер плотно задернул желтые занавески и, взяв табурет, подсел поближе к гостю.
— Так вот я и объясняю: земля — край нужна. Барон щедро отплатит, не поскупится. Можете смело цену раз в десять завышать. Сами понимаете, какое у него нынче душевное состояние. Хандрить изволит. В таком настроении барон не торгуется, на все согласится. Почем у вас мешок земли стоит?
Фермер задумчиво поднял глаза к потолку, почесал шею. Оттопырил нижнюю губу, прикидывая, как бы не продешевить. Не каждый день приходится родину продавать.
— Ну, тысяч пятнадцать, — брякнул он и замер.
Сумма была грабительской. На эти деньги фермер мог месяца три кутить, ни в чем себе не отказывая.
— Пятнадцать?! — с возмущением произнес Рурык.
Землевладелец испугался: пожадничал! Надо было хотя бы «пять» сказать.
— Просите сразу пятьдесят! — заявил гость. — Для барона это даже не деньги! Так — разок в ресторане отобедать.
Землевладельца взяла оторопь.
— Это ж… за сколько земли-то надо за такие деньжищи? — от таких масштабных сумм фермер перестал соображать.
— Так за мешок. Вы мешков десять сможете накопать? Барону этого вполне хватит.
— Десять?
Фермер скосил глаза, боясь поверить в нагрянувшее счастье. Он все пытался посчитать, сколько ж это будет: десять мешков, да по пятьдесят тысяч алынов за каждый.
И всякий раз сбивался, и сумма получалась разной.
— Я сейчас, — на выдохе произнес хозяин, после чего направился к навесному шкафчику, достал из-за разделочной доски шкалик с наливкой, стакан, налил до краев и выпил залпом.
Сел обратно за стол, как ни в чем не бывало.
— Так это сколько в итоге-то получится за десять мешков?
В таких вопросах фермер боялся доверять собственному разуму. Лучше переспросить.
— Пятьсот тысяч алынов за землю и еще столько же сверху за ваши личные хлопоты, — улыбнулся Рурык.
У землевладельца задергался левый глаз. Он вновь отправился к шкафчику, осушил еще один стакан. Подумал, что глушить настойку в одиночестве, не слишком вежливо, предложил гостю.
— Нет-нет, мне нельзя. На работе, — пояснил Рурык. — А вы, пожалуйста, не стесняйтесь. Я все понимаю, дело серьезное, тут поразмыслить требуется.
В душе фермера роились противоречивые чувства. С одной стороны страх: а ну как кто из соседей прознает и донесет полиции?
Это ж посадят! Как пить дать — посадят.
А с другой — миллион алынов. Целое состояние! Да на эти деньги можно будет столько земли накупить! Резонаторы дополнительные дадут по нормативам этим. Скотину взять, почву с юга завезти. И батраков нанять! Точно! Человек десять. Нет! Двадцать! И чтобы самому больше не вкалывать. А только сидеть на веранде, чаи гонять да на работников покрикивать. И на базаре больше не торговать. Да что там базар! Это ж магазин можно открыть! Свой, собственный! Как в молодости мечтал. И винодельню построить… Да-а-а…
— А не обманешь? — проявил бдительность фермер. — Почем я знаю? А ну как ты землю возьмешь, а денег не заплатишь?