Горький сладкий плен: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Это из-за него их убивают, — озарило меня. — Когда его нет за столом, ситхлифы просто забавляются со своей жертвой, но не стремятся замучить ее до смерти, часто они просто пугают, но не причиняют вреда, однако все меняется, если приходит он».

Под стук деревянной трости в руках старика я размыла взгляд и попыталась отрешиться от происходящего. Я смотрела на голое мужское бедро перед собой, но ничего не видела.

Словно сквозь вату, до меня донесся неприятный скрипучий голос Тахира.

— Как удобно он лежит. Почему бы вам не испробовать на нем это?

Краем глаза я заметила, как свет факелов блеснул, отразившись от чего-то металлического.

«Я не смотрю, я ничего не вижу», — шепнула я про себя, пытаясь спрятаться от реальности в глубине собственного разума, но мои слова были ложью. Я знала, какую вещь старик достал из темной ниши справа от меня и передал одной из ситхлиф. Когда-то, вечность тому назад, я пыталась напугать этим О’овула, но услышала, что слишком добра для подобных пыток.

«Я ничего не вижу, не вижу, не вижу».

Пленник дернулся и замычал, когда его ягодицы, беззащитно выставленные напоказ, развели в стороны.

Не вижу, не вижу, не вижу…

Если долго смотреть в одну точку застывшим взглядом, картинка станет размытой. Это правда. Смуглое мужское бедро начало расплываться перед глазами, но я все равно чуяла запах крови и слышала громкий истошный крик.

___

Если кому-то интересно, как выглядела груша страданий, которой Триса пугала О’овула, то можете прогуглить. Это реально существовавшее орудие пыток. Оно так и называлось "Груша страданий".

Глава 39. Желанная

Не знаю, сколько длилась пытка. От криков несчастного закладывало уши, но даже сквозь эти вопли я слышала скрежет винта, раскрывающего лепестки железной конструкции.

В какой-то момент тело на столе перестало трепыхаться, мужчина затих и обмяк — умер или потерял сознание от боли. Лишившись еды, ситхлифы заскучали и переключили свое внимание на Э’эрлинга.

Стул рядом со мной резко отодвинулся. Эльф склонился над полом. Я ждала, что его вырвет, но он только дышал, широко раскрыв рот, всеми силами пытаясь удержать в себе содержимое желудка.

На секунду маска равнодушной стервы соскользнула с моего лица, и на нем отразились живые, человеческие эмоции — нежность, сочувствие. Всего на один миг я потеряла над собой контроль, и это дорого мне обошлось.

— Вижу, ты привязалась к своему пленнику, — голос Смотрительницы раздался в ушах набатом.

Я резко вскинула голову и встретилась с холодным взглядом янтарных глаз. Отстраненно, сквозь волну паники, я отметила, что Э’эрлинг тоже выпрямился на стуле и опустил руки на столешницу.

Мне надо было ответить на этот выпад, на это страшное роковое обвинение, но я понимала, что любые оправдания прозвучат жалко, одно необдуманное слово — и я окончательно себя утоплю. Необходимо быть убедительной.

В правом ухе зародился тонкий, пронзительный звон. Он нарастал, а вместе с ним невидимый ледяной кулак все сильнее сжимал мои внутренности.

Надо было что-то сказать. Срочно. Каждая секунда промедления падала на плечи тяжелым камнем. Чем дольше я тянула с ответом, тем глубже себя закапывала.

Но слов было недостаточно.

Одних лишь слов было недостаточно. Это ясно отражалось на лице главной ситхлифы.

Где-то в глубине мрачных коридоров Цитадели залаял щенок.

Или он лаял в моем воображении?

Я не знала, это щенок той девочки, которую я видела в окне, или мой собственный, растерзанный много лет назад у меня на глазах.

Щека дернулась, а шрам на ней вспыхнул болью, как свежий.

Вонзившись в меня взглядом, как зубами, Смотрительница прищурилась.

Громкий собачий лай стоял в моих ушах, а потом он перешел в жалобный скулеж.