Горький сладкий плен: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Потому что прямо сейчас темная, глубинная часть моей личности наслаждалась страданиями пленника, просто упивалась ими. Его страх, боль, отчаяние насыщали голодного зверя внутри меня, и это пугало. Я знала своих сестер из Цитадели. Я знала других ситхлив. Я знала собственную уродливую природу. Один шажок отделял меня от того, чтобы стать настоящим монстром. И я не хотела делать этот шаг.

Во мраке ночи я искала путь к свету.

— Он не согласится, — тряс головой А’алмар.

— Согласится. Он же не чудовище, — настаивал Э’эрлинг.

— С чего ты взял, что я отпущу вас? — оборвала я их спор. — С чего ты решил, что твой приятель дойдет до базы в таком состоянии? Взгляни на него. Он подохнет по дороге. Нет, он даже с этой подстилки сейчас не встанет. Я отправлюсь за ключом сама.

На несколько секунд воцарилось потрясенное молчание. А’алмар уставился на меня круглыми глазами. У Э’эрлинга отвисла челюсть.

— Но ты не знаешь, куда идти, — шепнул последний.

— Знаю. Этой ночью твои дружки все мне выложили. Такие разговорчивые…

Еще бы! Дар ситхлифы кому угодно развяжет язык.

— …так что я незаметно проберусь на базу и заберу оттуда этот поганый ключ. И твой, дорогуша, тоже, потому что мне надоело слушать этот металлический звон у тебя под юбкой.

Э’эрлинг захлопал глазами.

Полог шатра распахнулся. Это вернулась Канаэ с целебной мазью и лекарством от жара.

Глава 10. Пленник

Он не понимал эту женщину. Ее поведение не укладывалось в голове. Утром она едва не казнила А’алмара, а вечером решила пройти сто восемь километров по грязи под дождем, чтобы проникнуть на военную базу эльфов и добыть ключ, который спасет его другу жизнь. Зачем ситхлифе помогать им, рисковать собой ради простого пленника? Не по доброте же душевной. Все знают, что твари из Цитадели — бездушные монстры и ничего святого у них нет.

В Шотлене даже говорили, что ситхлифы питаются человеческим мясом. Э’эрлинг не очень верил слухам. Раньше. Но сейчас начал сомневаться. За сутки в плену Три тысячи триста вторая ни разу не ела вместе с ними. Он вообще не видел, чтобы она ела. И этот ее странный вопрос, заданный своему повару: «Принеси нашему гостю поесть. Хорошую еду. Что там едят люди и эльфы?»

«Нет, не может быть», — тряхнул головой Э’эрлинг, отбросив эту пугающую и тошнотворную мысль.

Тем временем их тюремщица переодевалась для долгого похода. Короткие ботинки на шнуровке она сменила на грубые сапоги до колен, в которых можно смело шагать по грязи, не боясь нечаянно утопить обувь в размокшей болотистой жиже. На плечи накинула черный плащ из плотной ткани, что защищала от дождя. Волосы и лицо спрятала под глубоким капюшоном.

— Почему ты помогаешь ему? — Э’эрлинг не выдержал и таки задал этот животрепещущий вопрос, не дающий ему покоя.

В тени капюшона мелькнула кривоватая улыбка.

— Ты чем-то недоволен? — раздался голос ситхлифы. Доски, которыми застелили пол шатра, качнулись под ее весом, хлопнув по раскисшей земле.

— Я просто хочу понять.

— Что понять?

Э’эрлинг не знал, что именно хочет понять, и заскрежетал зубами от того, как ловко эта женщина ушла от ответа, да еще и заставила его почувствовать себя глупо.

Ситхлифа откинула полог. Снаружи бушевал ветер и грохотал дождь. Она уходила в непогоду. В шумный холодный ливень. В ночь. Могла бы сидеть в теплой палатке и наслаждаться элементарными бытовыми удобствами, а вместо этого выбрала сто восемь километров брести по грязи.

«Она может не вернуться, — подумал Э’эрлинг. — Там, на базе под Росистыми холмами, ее могут схватить и бросить в тюремную яму».

Он не знал, какие чувства вызывает в нем эта мысль. Страх за друга, которого в таком случае не получится освободить от пояса? Злорадство? Хотел бы он снова увидеть Три тысячи триста вторую или предпочел бы забыть о ней навсегда?

— Я могу… могу сам себя смазать, — донесся до него слабый, протестующий голос А’алмара.

Друг лежал на шкурах с задранным килтом. Перед женщиной. Перед этой странной целительницей с холодным взглядом и лицом, похожим на застывшую маску.

Это было ужасно унизительно. Окажись Э’эрлинг на месте товарища, то сгорел бы со стыда.

На базе воины не стеснялись друг друга. Мылись вместе в корытах рядом с казармами, каждые две недели доились в одной комнате, но все они были мужчинами, а тут — женщина. Женщинам показывать содержимое своих килтов можно только после свадьбы.