За тридевять земель: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И Гагана указала своим бронзовым когтем на одну из низеньких скальных гряд, ограничивающих бухту.

Глава 8

А там, на острове Буян…

Ваня взглянул на хоть и низенькие, но скалы, тяжело вздохнул, но птицу поблагодарил:

— Спасибо, птица Гагана! Туда мы и пойдём.

— Идите, идите, только приберитесь тут!

Сказав это чудовищная птица взмахнула крыльями и, едва не сдув путников со всем их скарбом куда-то полетела.

Ваня с Ильмерой быстро оделись, свернули лагерь, упаковали рюкзаки, прибрали за собой весь мусор и поднялись повыше, к указанной птицей гряде, где Ваня разглядел более-менее удобное место для перевала. И когда они уже подтащили к этому месту лодку, птица прилетела снова.

— А, да. Забыла сказать. Там ещё заливчик удобный, не то что этот, и пристань налажена.

Сказав это, птица, громко каркнув, взмахнула крыльями и улетела, снова обдав путников пылью и потоком прибрежного мусора.

Ваня только глубоко вдохнул и выдохнул, а вот мавка не сдержалась:

— Ну почему все птицы — сволочи!

И они принялись спускать лодку и рюкзаки обратно к берегу.

Когда Аврора обогнула мысок и вошла в гавань, выяснилось, что всё не так благостно, как рисовало воображение. Когда-то здесь и в самом деле была… было… Ну, наверное, это следует назвать средневековым гостиничным комплексом. Знаменитый Алатырь камень, отец и предтеча всех святых камней, был местом паломничества и посвящения волхвов, сюда стекались люди со всех славянских земель. Для того и построили тут что-то типа обширного села со многими избами, деревянной набережной и пристанью. Но с тех пор прошли годы и годы. Часть славянских земель была завоёвана германцами, в остальных исконная вера была изгнана адептами чужеземного бога, поток паломников на Буян иссяк, а вскоре и пресёкся вовсе. Сколько прошло лет с тех пор, когда последний волхв покинул эти места? Пятьсот или вся тысяча? Как он уходил? На ладье, с последними верными старым богам дружинниками? Один, на лодке, типа той же Авроры? Или угас тут, в одиночестве свершая требы забытым уже в остальном мире богам?

Ваня не горел желанием открывать эту тайну. И так, вид, открывшийся с воды оставлял тягостное впечатление. Вроде бы и солнечный день, и дубы, чья толщина выдаёт возраст во много веков, покрыты молодой зеленью, и дома под ними, срубленные из брёвен в полтора метра толщиной, стоят целые, под целыми тесовыми крышами… Но время неумолимо и даже несмотря на магию этого места, что хранит этот посёлок, то тут то там видны следы давнего запустения. Вот лежит отвалившаяся воротина и через неё уже прорастает молодая трава, вот на окне нет ставни, а пристань так вообще прогнила и свалилась в воду. Хорошо хоть то ли был изначально устроен, то ли образовался из-за обрушившейся набережной, пологий сход в воду. Туда и пристала Аврора.

Ваня с Ильмерой выгрузились, вытащили на берег лодку, немного подумав оттащили рюкзаки под защиту одного из прибрежных кустов, прикрыли мороком и пошли осмотреться. С каждым шагом ощущение заброшенности усиливалось. Двери в дома и ставни были закрыты, но не заперты. Обстановка внутри большей частью сохранилась, а вот вещей не было совсем. Похоже прежние хозяева уходили отсюда основательно, без спешки, понимая, что больше не вернутся.

Но, эмоции — эмоциями, а где-то как-то остановиться надо. Они выбрали небольшую, хорошо сохранившуюся избу со всеми сохранившимися ставнями, надёжными засовами на двери и печью. Перетащили сюда рюкзаки, растопили печь и наконец позавтракали. На дворе оказался погреб, что было очень кстати. Хотя лёд в нём давно уже не водился, но холод с зимы остался и туда сложили припас, собранный на последней своей стоянке. Конечно, на уроках Яги Ильмера научилась чарам, сохраняющим свежесть продуктов, но всё одно, на холоде они сохранятся лучше.

Закончив с хозяйством пошли исследовать местность. И по ходу с Ваней едва не случилось аж целых две смеховых истерики. Первый раз когда они зашли в здание, что когда-то было местной корчмой или трактиром. Схема устройства таких заведений за прошедшие века не изменилась: большой зал со стоящими в нём столами, барная стойка у дальней от входа стены, на стене за стойкой многочисленные полки. Но что вызвало у Вани приступ смеха — большая, во всю стену, сбитая из нескольких досок панель, на которой была тщательно вырезана схематическая карта Буяна с указанием всех значимых мест, коих тут оказалось прилично. Кроме Алатырь камня и Лысой горы тут стояли капища многих богов. Но больше всего поразила Ваню стрелка с надписью на велесовице: «Ты здесь». Ильмеру, которая после московских каникул понимала смысл таких схем, это тоже развеселило. Но когда они вышли к началу тропы, ведущей к Алатырь камню и увидели там покосившийся деревянный столб с укреплённой на нём доской с надписью на той же велесовице «Алатырь туды» и стрелкой, Ваню таки накрыло. Смеялся он до икоты. Отсмеявшись, молодые люди решили не тянуть кота за хвост и пошли по тропе.

Некогда ухоженная, тропа за те века, что была без присмотра заметно заросла, обветшала и местами даже осыпалась, но всё равно оставалась проходимой, так что современным паломникам, хоть и с некоторыми трудностями, удалось довольно быстро достичь цели: на последних десятках метров дорога погрузилась в глубокое искусственное ущелье, шириной метра два глубиной… Ваня не смог определить на глаз, но гораздо глубже десяти, которое, после пары резких поворотов вывело на большую, в пару сотен метров в поперечнике, ровную площадку, окружённую почти вертикальными скальными стенами. Посреди этого кратера стоял довольно ровный куб из белого мрамора, размером в пол сотни метров по каждой грани. В стене сооружения, повёрнутой ко входу в эту долину была проделана арка, метров двадцать высотой и десять шириной, из которой мерцал тёплый желтоватый свет.

Толщина стен этого сооружения составляла порядка десяти метров, а внутри стены сходились к потолку полукруглым сводом. И по самому центру внутренней залы стоял прямоугольный… постамент?… Алтарь?… В высоту он был не больше метра, а в основании два на два метра и состоял он из прозрачного светло жёлтого камня, светившегося изнутри приятным золотистым светом. За этим алтарём на стене висело что-то, напоминающее огромную чёрную баранью шкуру, а на самом алтаре вольготно устроилась огромная золотая змея.

— Ш-ш-ш-ш-а-а-а-а! — сказала змея, стекая с алтаря и плавно перетекла в высокую статную женщину, лет тридцати, в плаще и короне.

— Исполать тебе, царица Гарафена! — с поклоном произнёс Ваня. — Позволь поклониться Алатырь камню!

— Ну… Можешь, конечно, попробовать. Только сначала отпусти мою дочь.

— А как я её могу отпустить? Я не держу её силой. Она идёт туда, куда хочет.

— Мать всех змей! Ну хоть ты-то, не надо! — с усталостью в голосе произнесла Ильмера. — То мавки, сёстры мои меня в лес зазывают: «Беги!», да «Беги!», то какая… принцесса… подколодная… «Вот я его сейчас уведу, а ты, давай, лесом иди!». Да не хочу я лесом! Захочу — пойду, погуляю. А то ещё рыба одна нашлась сухопутная: «Давай ка мы сейчас из него рагу сделаем.» Ну сколько можно⁈

— Сирена что ль? — деловито уточнила Гарафена. — и куда её дели?

— Сжёг я её. И вообще! Надоело мне что-то, что при мне же меня же и делят!

— Ну не обижайся! — Ильмера нежно погладила его по щеке. — Ну кто же виноват, что ты такой мягкий, не можешь сразу под колоду послать? Вот и приходится мне отшивать.

— Так! Не поняла! — резко заявила Гарафена. — Он твою кожу змеиную не прятал?

— Не, не прятал.

— И зароком никаким тебя не опутал?