Теоретические основы квалификации преступлений: учебное пособие: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Логический закон достаточного основания требует доказанности меньшей посылки, т. е. фактических обстоятельств дела.

В следственной и судебной практике нередко возникают ошибки из-за нарушения законов формальной логики. Это законы тождества, непротиворечия, исключенного третьего и достаточного основания. Указанные законы получили название основных, потому что выражают наиболее важные свойства правильного мышления: его определенность, непротиворечивость, последовательность и обоснованность.

Под законом тождества понимают необходимость точного соответствия самой себе всякой мысли. Типичной ошибкой нарушения закона тождества является логическая ошибка подмены понятия, при которой доказывается не выдвинутое положение, а другое, принимающееся за выдвинутое.

Закон непротиворечия означает, что два несовместимых друг с другом противоположных, суждения не могут быть одновременно истинными. По крайней мере, одно из них необходимо ложно. Так, в соответствии со ст. 379–380 УПК РФ одним из оснований отмены или изменения приговора в кассационном порядке является несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела. Это несоответствие может, в частности, состоять в том, что выводы суда, изложенные в приговоре, содержат существенные противоречия, которые повлияли или могли повлиять на правильность применения уголовного закона. При наличии двух противоположных суждений суд должен с необходимостью установить, какое из них является ложным. Например, суд первой инстанции осудил Сабирова по п. «з» ч. 3 ст. 162 УК (в ред. ФЗ от 13 июня 1996 г.) за разбой, т. е. нападение, соединенное с насилием, опасным для жизни или здоровья потерпевшего, между тем вердиктом коллегии присяжных заседателей было констатировано, что Сабиров насилия к потерпевшему не применял. Президиум Верховного Суда РФ переквалифицировал его действия на п. «в» ч. 2 ст. 161 УК (в ред. ФЗ от 8 декабря 2003 г.). Представляется, изменение квалификации в этом случае было вызвано нарушением судом первой инстанции закона непротиворечия: вердикт присяжных о совершении преступления без насилия противоречил выводу о квалификации содеянного как преступления, сопряженного с насилием, опасным для жизни или здоровья потерпевшего[56].

Закон исключенного третьего действует в отношении противоречащих суждений. Он состоит в том, что два противоречащих суждения не могут быть одновременно ложными, одно из них необходимо истинно.

Закон достаточного основания состоит в том, что всякая мысль признается истинной, если она имеет достаточные основания. Она должна быть обоснована другими мыслями, истинность которых доказана. Этот закон также имеет большое значение при установлении фактических обстоятельств дела, в зависимости от которых применяется та или иная уголовно-правовая норма.

Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 28 февраля 2003 г. приговор в отношении Часыгова, осужденного по ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 105 УК, изменила, переквалифицировав его действия на п. «г «ч. 3 ст. 111 УК. Как на предварительном следствии, так и в судебном заседании Часыгов показывал, что никого не хотел убивать. Согласно материалам дела, ни один из потерпевших после полученных ранений не падал, ничто не препятствовало Часыгову довести свой предполагаемый умысел на убийство до конца, однако он не только не предпринял никаких действий по реализации такого умысла, но, напротив, сам убежал с места происшествия. Достаточных данных для квалификации действий Часыгова как покушения на убийство судом не установлено[57].

Для правильной квалификации преступлений большое значение имеет разработка строго научных, формально-логических программ или алгоритмов процесса применения уголовно-правовых норм. Разработка программ применения уголовно-правовых норм является одной из задач теории уголовного права[58]. Такие приемы, представляется, следует называть правилами квалификации преступлений.

§ 5. Правила квалификации преступлений, уголовно-правовые презумпции и фикции

Мнения о необходимости разграничения принципов и правил квалификации преступлений приводились в литературе[59]. Вместе с тем одними авторами пристально изучался вопрос о принципах квалификации преступлений[60], другие же авторы все свое внимание посвящали вопросу понятия классификации и содержания правил квалификации преступлений[61]. В комплексе вопрос о принципах и правилах квалификации преступлений рассмотрен Р.А. Сабитовым[62].

По мнению Л.Д. Гаухмана, правила квалификации преступлений есть приемы, способы применения уголовного закона, предусмотренные в нем самом {например, в ч. 3 ст. 17, ч. 3 ст. 29, ч. 2–5 ст. 34 УК), в постановлениях Пленумов Верховных Судов РФ, РСФСР и бывшего СССР, а также выработанные иной судебной практикой и теорией уголовного права[63]. Р.А. Сабитов считает определение правил квалификации, данное Л.Д. Гаухманом, неприемлемым, поскольку прием — это отдельное движение, действие или система действий при исполнении какой-либо работы. В связи с этим он предлагает собственное определение правил квалификации преступлений — как положение, в котором отражена конкретная закономерность, касающаяся установления и юридического закрепления точного соответствия фактических признаков общественно опасного деяния и признаков состава преступления[64]. Данное определение нам представляется также не вполне удачным, в частности потому, что оно не показывает грань, разделяющую понятия «принципы квалификации» и «правила квалификации» преступлений. Вместе с тем пояснения, даваемые и Л.Д. Гаухманом и Р.А. Сабитовым к приведенным ими определениям понятия правил квалификации преступлений, приводят к мнению о том, что указанные авторы вкладывают один и тот же смысл в понятие правил квалификации преступлений. Так, Л.Д. Гаухман говорит о том, что содержанием правил квалификации преступлений является технология применения уголовного закона при уголовно-правовой оценке содеянного[65]. Р.А. Сабитов полагает, что правила квалификации преступлений указывают правоприменителю, каким образом ему необходимо действовать при выборе статьи (пункта, части статьи) УК РФ, предусматривающей квалифицируемое деяние[66].

В толковых словарях русского языка даются следующие определения понятию «правило». Правило — положение, в котором отражена закономерность, постоянное соотношение каких-нибудь явлений; постановление, предписание, устанавливающее порядок чего-нибудь[67]. Правило — закон, постановленье или узаконенье, основанье для действия, в данных случаях, при известных обстоятельствах[68].

Правило квалификации преступления должно указывать правоприменителю, каким образом ему следует поступать при том или ином наборе фактических данных, при тех или иных фактических обстоятельствах. В связи с этим можно определить правило квалификации преступлений как предписание, устанавливающее порядок действий правоприменителя при известных фактических обстоятельствах для выбора при квалификации преступления конкретного пункта, части, статьи УК РФ.

В теории уголовного права сделаны попытки классификации правил квалификации преступлений. Л.Д. Гаухман выделяет общие правила квалификации преступлений, основанные на принципах, закрепленных в УК, Конституции РФ и на иных положениях, установленных в УК; частные правила квалификации преступлений: одного состава, при множественности преступлений, при изменении квалификации преступлений; и единичные правила квалификации, количество которых безгранично и которые определяются в процессе юридического анализа конкретных составов преступлений[69]. Представляется, что при выделении правил, основанных на принципах, закрепленных в УК и Конституции РФ, Л.Д. Гаухман фактически уравнивает принципы и правила квалификации преступлений. При рассмотрении частных правил квалификации преступлений Л.Д. Гаухман неосновательно отнес правила квалификации при конкуренции уголовно-правовых норм к частным правилам квалификации множественности преступлений[70]. Представляется, что конкуренция уголовно-правовых норм и множественность преступлений являются самостоятельными уголовно-правовыми институтами и квалификация преступлений при их наличии регламентируется различными правилами. Выделение Л.Д. Гаухманом единичных правил квалификации преступлений, которые предназначаются для квалификации отдельных видов преступлений, вообще дезавуирует понятие правил квалификации преступлений, поскольку предполагает наличие отдельного «рецепта» для каждого отдельного вида преступлений.

Р.А. Сабитов выделяет следующие правила квалификации преступлений: 1) в зависимости от того, к какому элементу состава преступления они относятся (по объекту, объективной стороне, субъективной стороне, субъекту преступления); 2) от количества квалифицируемых деяний (правила квалификации единичного преступления и множества преступлений); 3) в зависимости от специфических форм преступной деятельности (неоконченной преступной деятельности; преступлений, совершенных в соучастии; множества преступлений)[71]. Обращает на себя внимание, что Р.А. Сабитов относит множество преступлений как к количеству квалифицируемых деяний, так и к специфическим формам преступной деятельности, что нарушает единство критериев классификации правил. В литературе, посвященной теории квалификации преступлений[72], фактически выделяются общие правила квалификации преступлений, т. е. правила, относящиеся к оценке отдельного оконченного преступления, совершенного одним лицом, и специальные правила квалификации неоконченных преступлений, преступлений, совершенных в соучастии, множественности преступлений, правил квалификации при конкуренции уголовно-правовых норм, правил, используемых при изменении квалификации преступлений[73].

Классификация правил квалификации преступлений на общие и специальные представляется в наибольшей мере соответствующей как общей теории уголовного права, так и общей теории квалификации преступлений.

При применении уголовного закона, одним из этапов которого является квалификация преступлений, используются уголовно-правовые презумпции, под которыми понимаются положения, признаваемые истинными, пока не доказано обратное[74]. Характерной особенностью презумпций является прямое или косвенное закрепление их в нормах права. Их применение основывается на предположении о наличии или отсутствии определенных фактов, которые основаны на связи предполагаемых фактов с наличными фактами, исходя из предшествующего опыта[75]. Так, презумпция знания уголовного закона состоит в том, что действующее уголовное законодательство исходит из бесспорности знания гражданами уголовно-правовых запретов исходя из факта его опубликования. Предполагается, что, если закон надлежащим образом опубликован, его положения всем известны. Это предположение представляется истинным, пока не доказано обратное, предположим в случае, если лицо находилось длительное время в экспедиции вне связи с внешним миром и не имело возможности получить информацию об изменении закона. К презумпциям можно отнести также осознание лицом, достигшим возраста уголовной ответственности, общественной опасности своего поведения (ст. 20, 25, 26 УК), вменяемости лица, совершившего Преступление к состоянии физиологического или наркотического опьянения (ст. 23 УК), и др.

Любой закон, в том числе уголовный, формален. Любые процессы и результаты деятельности правоприменителя должны соответствующим образом оформляться. Оцениваемое преступное поведение и состав преступления нужно как-то обозначить. Для решения этой задачи используются знаки, под которыми понимают чувственно воспринимаемые материальные объекты. Применительно к квалификации преступлений к таким знакам относятся обозначения пунктов и частей статей, номера самих статей уголовного закона, слова «кража», «убийство» и т. п., словосочетания «преступное сообщество (преступная организация)», «покушение на преступление» и др.[76]. Порядок и последовательность фиксации результата квалификации посредством знакового отражения тождества признаков оцениваемого поведения с признаками состава конкретного преступления закон не определяет. Имеются лишь отдельные указания в уголовном законе (ч. 3 ст. 29 и ч. 3 ст. 34 УК) на необходимость ссылки на ст. 30 и 33 УК, а также частные требования уголовно-процессуального законодательства обозначать в ряде процессуальных документов пункт, часть, статью УК, предусматривающую ответственность за конкретное преступление (ст. 146, 171, 220, 225, 308 УПК РФ). Обязательным является также письменное указание на избранные при решении уголовного дела конкретные отягчающие и смягчающие обстоятельства. Правила символической записи квалификации преступлений сводятся к следующим: в приведенном ниже порядке указываются (при их наличии) такие элементы: номер части ст. 30 УК; обозначающий вид неоконченного преступления и (или) номер части ст. 33 УК, обозначающей вид соучастника (кроме исполнителя); пункт(ы), часть, статья уголовного закона; наименование уголовного закона (УК РСФСР, УК РФ); атрибуты закона, который ввел данную статью в уголовный закон; атрибуты закона, изменившего редакцию статьи[77].

При применении знаковой фиксации квалификации преступлений частым является использование юридических фикций. Фикция — намеренно созданное измышленное положение, построение, не соответствующее действительности, и обычно используемое с какой-нибудь определенной целью[78]. Так, если лицо, пытающееся похитить из аптечного склада наркотикосодержащие препараты, фактически похищает лекарства, которые не содержат наркотических веществ, налицо ошибка в объекте. При подобного рода ошибке преступление должно квалифицироваться в соответствии с направленностью умысла виновного, однако объекту, охватываемому умыслом виновного, фактически ущерб не причинен. «Чтобы привести в соответствие эти два факта (направленность умысла и причинение вреда не тому объекту, на которое субъективно было направлено посягательство), при квалификации преступления используется юридическая фикция (курсив мой. — А.К.). Преступление, которое по своему фактическому содержанию было доведено до конца, оценивается как покушение на намеченный виновным объект (применительно к описанным выше обстоятельствам — как покушение на хищение наркотических средств)»[79]. Юридические фикции достаточно широко распространены при квалификации преступлений. Приведем несколько примеров. Они применяются, например, при квалификации неоконченной преступной деятельности. Так, если некто А хотел убить некоего Б, но причинил ему лишь тяжкий вред здоровью, необходима квалификация в соответствии с направленностью умысла как покушение на убийство (ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК), в то время как объективно наступившим последствием является тяжкий вред здоровью.

Если некто А хотел убить некоего Б, но промахнулся и попал в некоего В, необходима квалификация как покушение на убийство и неосторожное причинение смерти (ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105, ч. 1 ст. 109 УК). В данном случае фактически причинена смерть одному человеку, в квалификации же используется две статьи, последствием которых является наступление смерти (отклонение действия).

Примером применения юридических фикций является также правило квалификации в случае ошибки в развитии причинной связи. Так, некто А хотел убить некоего Б ножом, ударил его и, думая, что Б умер, сбросил в реку с целью сокрытия следов преступления. При расследовании причин наступления смерти и проведении экспертизы было установлено, что в легких потерпевшего находилась вода, и, соответственно, он не умер от удара его ножом, а был жив во время попадания в воду. Смерть же была причинена не теми действиями, которыми ее желал причинить виновный (не ударом ножом), а наступила в результате утопления. В таком случае необходима квалификация деяний виновного как покушение на убийство и по совокупности как неосторожное причинение смерти — ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105, ст. 109 УК.

Фикции используются для обеспечения формальной определенности права, для обеспечения соответствия знаковой фиксации квалификации правилам квалификации преступлений.

Глава 2 Состав преступления и его функции при квалификации преступлений

§ 1. Уголовный закон и состав преступления как основа квалификации преступлений

Определение квалификации преступлений как установления и юридического закрепления тождества юридически значимых признаков реально совершенного деяния с признаками состава преступления этого вида, закрепленными в норме Уголовного кодекса, предопределяет значение уголовного закона как правовой основы квалификации преступлений. В процессе квалификации преступлений производится сопоставление и установление тождества не с каким-либо научным определением преступления или определением, сложившимся в судебной практике, а только с законодательной моделью этого вида преступления[80]. Именно уголовный закон содержит информационную модель преступлений каждого вида или состав преступления[81]. Состав преступления — научная абстракция — представляет собой совокупность предусмотренных уголовным законом объективных и субъективных признаков, характеризующих общественно опасное деяние как преступление. Создавая законодательную модель преступления конкретного вида, законодатель абстрагируется от нетипичных, частных признаков, особенностей отдельных преступных деяний и закрепляет в уголовном законе лишь минимально необходимый набор признаков, которые неизбежно повторяются при совершении любого преступления данного вида и являются необходимыми и достаточными для признания лица виновным в совершении преступления определенного вида.

Признак состава преступления в литературе определяют как обобщенное юридически значимое свойство (качество), присущее всем преступлениям данного вида[82]. Все признаки состава преступления в той или иной форме содержатся в уголовно-правовой норме, однако ни одна статья Особенной части УК РФ не содержит всех признаков состава преступления. Существенные и отличительные признаки, специфичные для того или иного состава, содержатся в статье Особенной части УК, а признаки, общие для всех преступлений, вынесены законодателем в Общую часть УК. Так, возраст уголовной ответственности, признаки вменяемости, характеристики форм и видов вины и др. не имеет смысла указывать в каждой статье, чтобы избежать ненужных повторений, поэтому они закреплены в Общей части УК так же, как и специфические признаки неоконченного преступления (ст. 30 УК) или соучастия в преступлении (ст. 33 УК). В этой связи нельзя согласиться с проводимым некоторыми авторами отождествлением понятия уголовно-правовой нормы и диспозиции статьи Особенной части УК[83].

Конструирование уголовного закона с использованием бланкетных диспозиций вызывает споры среди специалистов по поводу того, содержит ли бланкетная диспозиция все признаки состава преступления или только их часть, являются ли нормативные акты, к которым отсылает бланкетная диспозиция, источником уголовного права. Так, по мнению Л.Д. Гаухмана, признаки состава преступления предусматриваются не только в уголовном законе — статье Особенной части и статьях Общей части УК, но еще и в других — неуголовных — законах или иных нормативных правовых актах, ссылки на которые сделаны в бланкетных диспозициях статей Особенной части УК[84]. В связи с этим он утверждает, что при квалификации преступлений необходимо устанавливать точное соответствие между признаками совершенного деяния и признаками состава преступления, закрепленными не только в уголовном законе, но и в иных законах (или иных нормативно-правовых актах). Представляется, что в бланкетных диспозициях признаки преступного деяния лишь детализируются посредством нормативных предписаний иных законодательных актов. Бланкетная диспозиция соединяет нормативные компоненты различной отраслевой принадлежности, образуя вполне самостоятельную норму, особое юридическое образование, но оно имеет все признаки уголовно-правовой нормы, которая сформулирована непосредственно в уголовном законе[85]. Таким образом, признаки состава преступления не могут формулироваться в нормах других отраслей права. Нет необходимости ссылаться на такие нормы для квалификации преступления, они необходимы лишь для ее обоснования. Ссылка на иные нормативные акты должна содержаться только в описательно-мотивировочной части обвинительного приговора в качестве доказательства (п. 1, 2 ст. 307 УПК РФ)[86]. В резолютивной же части приговора должна содержаться ссылка лишь На уголовный закон.

Использование приемов законодательной техники при построении уголовного закона приводит к тому, что некоторые из признаков состава преступления сформулированы в законе в позитивной форме, другие же — в негативной. Соответственно, по степени выраженности в законе признаки состава преступления в литературе предлагается подразделять на позитивные и негативные[87].

Позитивные признаки состава преступления выражаются в так называемых положительных понятиях, т. е. в понятиях, в которых отражаются признаки, присущие предмету. Например, состав убийства (ч. 1 ст. 105 УК), состав кражи (ч. 1 ст; 158 УК) обрисованы в законе с использованием положительных понятий. Наличие указанных в законе признаков свидетельствует о наличии преступления определенного вида. Вместе с тем при описании некоторых составов преступлений используются негативные, отрицательные понятия, в которых обобщающим признаком служит отсутствие у них тех или иных качеств или свойств. Так, в ст. 112 УК речь идет о причинении вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в ст. 111 УК. Согласно ст. 171 УК, незаконным является предпринимательство, совершенное, в частности, без регистрации или без специального разрешения (лицензии). В примечании к ст. 359 УК; дающем определение наемника, указывается, что наемником признается лицо, не являющееся гражданином государства, участвующего в вооруженном конфликте или военных действиях, не проживающее постоянно на его территории, а также не являющееся лицом, направленным для исполнения официальных обязанностей.

Большинство признаков состава преступления сформулированы в виде позитивных понятий, в позитивной форме, в виде указания на те или иные качества или свойства преступления. Негативные признаки содержатся как в Общей, так и в Особенной части Уголовного кодекса. Так, в ч. 2 ст. 14 УК зафиксировано положение, что не является преступным деяние, не представляющее такой степени общественной опасности, которая характерна для преступлений. Понятие невменяемости сформулировано в ч. 1 ст. 21 УК также с использованием отрицательных понятий. Негативные признаки, исключающие состав преступления, соответствуют обстоятельствам, исключающим преступность деяния, предусмотренным ст. 37–42 УК. Приведенные ранее примеры негативных понятий относились к Особенной части УК.

[56] См.: Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда РФ за 3-й квартал 2004 года (утв. пост. Президиума ВС РФ от 8 декабря 2004 г.). Судебная практика по уголовным делам. П. 3 // СПС КонсультантПлюс.

[57] См.: ВВС РФ. 2004. № 3. С. 11.

[58] См.: Наумов А.В., Новиченко А.С. Указ. соч. С. 73–74.

[59] См.: Рарог А.И. Указ. соч. С. 29–30.

[60] Рарог А.И. Указ. соч. С. 29–43.

[61] См.: Гаухман Л.Д. Указ. соч. С. 267 и след.

[62] См.: Сабитов Р.A. Указ. соч. С. 39–52.

[63] См.: Гаухман Л.Д. Указ. соч. С. 267.

[64] См.: Сабитов Р.А. Указ. соч. С. 48–49.

[65] См.: Гаухман Л.Д. Указ. соч. С. 268.

[66] См.: Сабитов Р.А. Указ. соч. С. 49.

[67] См.: Ожегов С.И. Толковый словарь русского языка. М., 1987. С. 498.

[68] См.: Даль В. Толковый словарь живаго великорускаго языка. Т. 3 «П». СПб.-М., 1882. С. 378.

[69] См.: Гаухман Л.Д. Указ. соч. С. 272–273.

[70] См.: Рарог А.И. Указ. соч. С. 51; Сабитов Р.А. Указ. соч. С. 51.

[71] См.: Сабитов Р.А. Указ. соч. С. 50.

[72] См.: Кудрявцев B.H. Указ. соч.; Куринов Б.А. Указ. соч.

[73] См.: Рарог А.И. Указ. соч. С. 51.

[74] См.: Крысин Л.П. Толковый словарь иноязычных слов. М., 2001. С. 557.

[75] См.: Кругликов Л.Л. О средствах законодательной техники в уголовном праве // Проблемы юридической техники в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве: Сб. науч. ст. Ярославль. Изд-во Яросл. ун-та. 1996. С. 10; Кругликов Л.Л., Зуев Ю.Г. Презумпция в уголовном праве. Ярославль, 2000. С. 87–88; Сабитов С.А. Указ. соч. С. 51.

[76] См.: Никонов B.A. Понятие квалификации преступлений и ее формула как знаковая фиксация преступного поведения // Российский юридический журнал. Екатеринбург. Изд-во Уральск, ун-та. 2003. № 3. С; 32.

[77] См.: Никонов В.А. Указ. соч. С. 33.

[78] См.: Крысин Л.П. Указ. соч. С. 744.

[79] Рарог А.И. Указ. соч. С. 175 — ч. 3 ст. 30, ч. I ст. 229 УК РФ (при отсутствии квалифицирующих признаков).

[80] См.: Куринов Б.А. Указ. соч. С. 27.

[81] См.: Кудрявцев В.Н. Указ. соч. С. 60; Рарог А.И. Указ. соч. С. 44; Сабитов Р.А. Указ. соч. С. 53.

[82] См.: Рарог А.И. Указ. соч. С. 45.

[83] См.: Гаухман Л.Д. Указ. соч. С. 16.

[84] См.: там же. С. 18.

[85] См.: Пикуров Н.И. Действительные и мнимые проблемы бланкетной диспозиции уголовного закона // Уголовное право: стратегия развития в XXI веке. М., 2005. С. 72.

[86] См.: Рарог А.И. Указ. соч. С. 19.

[87] См.: Кудрявцев В.Н. Указ. соч. С. 104–107; Куринов Б.А. Указ. соч. С. 36; Гаухман Л.Д. Указ. соч. С. 249–265; Сабитов Р.А. Указ. соч. С. 54–55.