Квадрат 46: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Она рассмеялась и ответила:

— Это кто не знает, как идти, а мы знаем, где можно выйти.

В это время мимо проходил немецкий офицер, и девочка с нескрываемым презрением взглянула на него.

— Ну, а когда выйдешь из города, где собираешь? — продолжал он допытываться.

— Идем вверх по сухой речке километров пять до самого горелого дубняка. Как пройдем дубняк, выходим на старые порубки. Там и собираем. Много там ягод, — вздохнув, заключила она.

«Как странно, — подумал он, — девочка говорит о том пути, по которому после выполнения задания я должен пройти к партизанам».

Он купил у нее еще земляники и, кивнув на прощание, ушел.

Наконец ему достали бинокль. Хороший цейсовский бинокль. И к вечеру следующего дня окольным путем он снова добрался до агробазы. Ночью взобрался на осокорь и стал ждать рассвета. Наконец рассвело, и он внимательно начал осматривать агробазу. Прежде всего его интересовал сад. В бинокль были отчетливо видны деревья. Он медленно водил биноклем по сплошной зелени листьев. Как будто ничего подозрительного не было видно. Но вот в окуляр бинокля попал ствол дерева и — что за наваждение? Дерево с четырех сторон поддерживается проволочными растяжками. Он подолгу внимательно рассматривал каждое дерево. И что же? В каждом ряду пять деревьев стоят на растяжках. На них нет яблок, а шестое и седьмое деревья в этом же ряду осыпаны яблоками и стоят без всяких растяжек. При тщательном просмотре выявляется еще одно несоответствие: под деревьями, которые держались на растяжках, земля оказывается выше, чем под остальными, примерно на метр. Внезапно из-под одного ряда деревьев вдруг откинулось то, что издали казалось почвой, и он увидел освещенное солнцем крыло и часть винта самолета. Из-под отброшенного занавеса вылез немецкий солдат и уселся на солнышке. Солдат закурил и, щурясь, с удовольствием подставлял лицо солнцу. Напрягая зрение до слез. Пыжов смотрел на открывшуюся часть самолета. Так и есть — бомбардировщик, «Юнкерс-87».

Так вот, значит, в чем дело! Деревья на растяжках поддельные! Настоящие деревья спилили. На их месте выкопали широкие траншеи, замостили их и туда загнали бомбардировщики. Потом самолеты укрыли навесом из фанерных щитов, навес покрыли маскировочной тканью под траву, а сверху поставили на растяжках бутафорские деревья. Для правдоподобности по краям сада и между фальшивыми деревьями оставили по двойному ряду настоящих деревьев. Клеверное поле — это взлетная полоса, с которой каждый ряд бутафорских деревьев соединялся аккуратной дорожкой. Горючее и бомбовый запас, наверное, запрятаны в многочисленных коровниках и свинарниках агробазы.

Все придумано и замаскировано отлично. Не только сверху, с самолета, но даже с земли невооруженным глазом ничего не было заметно.

Оставалось подсчитать, сколько же могло быть самолетов. Теперь сделать это было не так уж трудно.

Он долго еще просматривал ряд за рядом бутафорские деревья, подсчитывая невидимые самолеты. Трижды сосчитал — и получилось больше ста самолетов.

Здорово потрудились фашисты при строительстве этого аэродрома. Если бы он с детства не знал сада на агробазе, никогда бы ничего не заметил и не заподозрил. Теперь скорее в город. Его воображение уже отчетливо представляло, как шифровальщик приносит генералу радиограмму: «больше ста, квадрат 46…»

Дождавшись удобного момента, когда на вышках сменялся караул, он незаметно слез с дерева и потом долго отползал по высокой траве.

В город он приехал утром. Из предосторожности походил немного по улицам и, убедившись, что за ним никто не следит, направился на явочную квартиру. Там умылся, почистился, оставил оружие, компас, бинокль и к 12 часам пошел на явку с радистом. Вот и тихая Советская улица. Чтобы не смотреть лишний раз на часы, он ступил на нее ровно в 12, рассчитывая дойти до 59-го дома минут за десять. Жарко. Во всю печет солнце. На улице ни души. Он идет не торопясь. Вот наконец и дом 59. Но что это? Занавеска в окне раздвинута, а цветка нет!

Вот тут, вероятно, он допустил первую ошибку. Ему бы миновать дом, не замедляя шага, а он на секунду остановился. Правда, потом спохватился, пошел дальше, почти до конца улицы, а вернувшись обратно, опять прошел мимо дома 59, кося глаза на окно.

Цветка не было.

Что-то случилось с радистом? Что же могло произойти, и как ему теперь передать сообщение своим?

В это время из дома 59 появились двое в штатской одежде и пошли следом за ним. «Если следят за мной, они не отстанут, а если это просто случайность, то пойдут своей дорогой», — подумал он. Пройдя немного, он свернул в первый переулок. Двое свернули тоже. Он снова свернул в боковую улицу, и двое повернули за ним. Значит, следят. Надо увести их подальше от явочной квартиры, а потом попробовать оторваться от них.

Он зашагал в сторону парка, делая вид, будто не замечает преследования. Не успел он выйти на парковую улицу, как увидел, что один из преследователей подошел к военному патрулю и что-то сказал. Теперь по другой стороне улицы шли за ним еще трое солдат. В конце улицы виднелся парк. Скорее к нему! На фоне зелени показалась легковая автомашина. Из нее вышли трое в немецкой форме. Кого они ждут? Кого? Конечно его. Сзади враги, спереди враги, справа — трехметровый кирпичный забор бывшего монастыря. Что делать?

Проверка его не пугала. Документы у него в порядке. Но если задержат, то сколько уйдет времени на эту проверку?

Он помнил, что перед самым парком, справа, был переулок. Может, удастся вырваться через него? Когда он поравнялся с переулком, в глаза бросились стоящие в отдалении вооруженные полицаи.

«Все. Попался, — решил он, — не берут, хотят, чтобы «наследил».

Неожиданно из переулка вышла девочка, одетая в старое жёлтое ситцевое платье. На руке у нее висела пустая кошелка.

«Где я ее видел? Ах да! Это та девочка, у которой я покупал как-то землянику», — вспомнил он и прибавил шагу. Он догнал ее, и, подчиняясь какому-то непонятному чувству, тихо окликнул: «Девочка!» Она повернула голову в его сторону и посмотрела настороженно и вопросительно. Видно, девочка не узнавала его.

— Не оборачивайся и не останавливайся, — проговорил он торопливым шепотом. — За мной следят. Слушай внимательно и запоминай. Это очень важно. Скорее иди в лес, на старые вырубки, где ты собираешь землянику. Пройди дальше вверх по сухой речке, пока не встретишь партизан. Скажи им: «Иван не придет, он просил передать на Большую землю: «Квадрат 46». Слышишь? «Квадрат 46».

Он хотел добавить еще «больше ста», но не успел. Навстречу из-за крыльца вышли четверо вооруженных полицаев. Они пропустили девочку и, крикнув «стой!», уперли автоматы ему в грудь…

Он сидит в тюрьме. Допросы чередуются с побоями, уговорами и посулами. Его обвиняют в том, что он партизанский разведчик. Оказывается, радиста арестовали еще раньше, а за его домом следили. Вчера им устроили очную ставку с радистом. Как хорошо, что он не знал радиста, а лишь видел его фотографию! Поэтому, когда их посадили друг против друга, он спокойно и совершенно естественно сказал: «Первый раз вижу этого человека!» В самом деле, он с трудом узнал в сидящем напротив избитом человеке того, чью фотографию показывали ему в штабе армии.

Конечно, он ничего им не говорил и не скажет, как бы его ни пытали. Он понимает, что улик нет. Когда его задержали, с ним не было ни оружия, ни карты, ни денег, то есть ничего подозрительного. Документы у него подлинные, пусть проверяют!