Дариус встретился взглядом с каждым из своих братьев.
— Вы знаете, что нужно сделать. Четверо наших будущих сородичей станут бессмертными Арбитрами. Я жертвую своей собственной родословной. Кто еще?
Еще трое дратанцев без колебаний подняли руки.
— Отлично, — сказал Дариус.
— Что с Архивариусом? Из чьей он родословной? — спросил Ронан.
— Не из нашей.
Затем завыл ветер, и Дариус быстро пробормотал древнюю пиктскую строфу, в которой будут названы Арбитры через двенадцать столетий. А Архивариус — через столетия после этого. К тому времени язык Дабх Сейах будет мертв и забыт. Только Архивариус сможет прочитать его. Поэтому уничтожить. До тех пор оно будет вечно оставаться скрытым.
Когда было произнесено последнее слово, над пустошью воцарилась гробовая тишина.
Дело было сделано.
Драты огляделись, и тихий ночной воздух наполнился вздохами. Дариус поспешил к первому телу кельта и опустился на колени.
Казалось, что из кожи кельта высосали все до последней унции костей, мышц и прочих веществ, превратив ее в плоский пустой мешок с обожженной плотью.
В этот момент над пустошью разнесся пронзительный крик, пробиравший до костей, за ним последовал еще один, и еще, снова и снова. Ветер снова поднялся и с ревом пронесся по воздуху.
— Дариус! — закричал Ронан. — Что это?
Дариус закрыл глаза.
Они убили кельтов.
Но их души спасли…
Он быстро произнес еще один стих, невыученный, незапланированный. Отчаянный.
И горячо молился, чтобы это сработало.
Так же быстро, как это произошло, все прекратилось. Только сейчас я понимаю, что сцена длилась всего несколько секунд… ровно столько, сколько понадобилось Дариусу, чтобы пожать мне руку. В ту же секунду, как он отпустил меня, видение исчезло. У меня закружилась голова. На меня накатывает небольшая волна тошноты, и на мгновение мне кажется, что меня сейчас вырвет прямо на этого парня. Удивительно, но после нескольких глубоких вдохов тошнота проходит.
Я молча смотрю на него. Он высокий, мускулистый, с темно-каштановыми волосами, зачесанными назад, как у Джейка, и волнующими янтарными древними глазами. Увиденное мой видение из далекого прошлого. Я была не более чем мухой на стене, наблюдавшей за происходящим.
— Что ты видела? — тихо спрашивает он.
Я смотрю на него.
— Все. Ты, другие, на продуваемых ветром пустошах, кровь, — говорю я. — Ты убил других. Ты проинструктировал их.
— Нет, ты не понимаешь. — Женщина, которую я раньше не замечала, подходит ближе ко мне. — Это еще не все, — настаивает она.
— Мисс Маспет, — предупреждает другой здоровяк.
— Я, Сидни, — говорит она, глядя на меня почти с отчаянием. Она блондинка, симпатичная, но в то же время… суровая. Я чем-то похожа на нее. — Пожалуйста.
Затем она кладет руку мне на плечо.
И все, черт возьми, начинается сначала.
На этот раз, однако, все по-другому.
Я чувствую, что пошатываюсь, будто вот-вот упаду, но вместо того, чтобы упасть прямо на пол, я просто продолжаю падать, падать, пока внезапно не останавливаюсь. Слабый свет, начинающийся как точечка на расстоянии и увеличивающийся по мере приближения ко мне, заставляет мое зрение из затуманенного проясниться. Когда я моргаю, я все еще остаюсь собой. Но я где-то в другом месте. Я чувствую себя… замкнутой. Захваченной. И я смотрю на это чужими глазами…