— Есть тут… эта самая… камера хранения? — схватил он за рукав проходившего мимо железнодорожника.
— А как же… Вон, видите — хвост.
Захаров, бормоча про себя ругательства, поднял старый вместительный чемодан и встал в очередь. Ждать пришлось недолго. Приемщица — веселая девушка с простым русским лицом — работала быстро. В камере хранения было душно. Волосы девушки растрепались, на переносице выступили светлые капельки пота, но она все принимала и принимала узлы, чемоданы, корзинки, нисколько не теряя жизнерадостности.
Подошла очередь Захарова.
— Ого, тяжелый! — покачала головой приемщица, принимая его чемодан. — Уж не золото ли? — пошутила она.
— Может, и золото. Ставь себе на место. Люди стоят, ждут, а ей все смешки.
Лицо девушки сразу потускнело.
— На чью фамилию выписывать?
— Пиши: Захаров…
Захаров взял квитанцию, шевеля губами, дважды прочитал написанное и аккуратно положил ее в бумажник. Потом сунул бумажник обратно в карман пиджака, застегнул двумя английскими булавками и, мерно размахивая руками, зашагал в сторону трамвайной остановки.
Вскоре Захаров вошел в вестибюль гостиницы.
— Номерок мне, — попросил он дежурную. — Отдельный… Инвалид я, припадки бывают, — пояснил он. — Вот от врача справочка.
Он помахал бумажкой перед ее носом.
— Нет сейчас свободных номеров.
— Ах, так! Нет! — Захаров придвинулся к ней. — Инвалиду войны нет! А жалобная книга есть?
Дежурная поморщилась. Ох, эти инвалиды! Еще в самом деле запишет. А потом иди, разбирайся, кто прав, кто виноват.
— Ладно, ладно, не кричите! Не таких видели… Надолго вам?
— Долго-недолго, а комната нужна.
— Что же я вам, сделаю ее, если нет! — Дежурная глянула на таблицу номеров. — Нет сейчас ничего. К обеду только будет.
— Вот это другой разговор, — сразу успокоившись, сказал Захаров. — А то заладила: нет да нет… До обеда, так и быть, обожду. Сама же должна понимать: инвалид. Припадки опять же.
— Заполните вот эту бумажку. Паспорт дайте, командировку.
Захаров подал ей документы, заполнил листок прибытия. Потом сказал:
— Пойду по делам. Но к обеду чтоб комната была…
Дежурная, покачивая головой, посмотрела ему вслед.
Ну и настырный человек! Она глянула в командировочное удостоверение: "Выдано Захарову Е.С. правлением рижской артели "Бытовик"… командируется в г. Южносибирск. Срок командировки…"
Инвалид, припадочный… А по виду не скажешь: здоровый мужчина… Да что там вид! Вот и ее Николай тоже на вид крепкий, как дуб, а сердце у него никудышное — шутка сказать, три ранения… Ох, война, война, как она людей покалечила!
Ей вдруг стало жалко этого командировочного инвалида. Ехал человек от самой Риги, трясся в вагоне, поди, целую неделю, спал на вокзалах… Пусть уж отдохнет в отдельном номере. Вот из двадцать третьего после обеда уезжают…
ВСТРЕЧА ФРОНТОВЫХ ДРУЗЕЙ
Адрес агента по кличке "Анна" Захаров знал на память. Знал он и как к нему пройти, не возбуждая излишнего любопытства прохожих своими вопросами. Вообще город он изучил отлично: недаром в течение целого месяца изо дня в день штудировал подробнейший план Южносибирска, пока все черточки, линии и кружочки отчетливо не отпечатались в его памяти. Правда, план не давал представления о живом облике города. По нему трудно было судить, например, о том, какие деревья растут в скверике возле горисполкома или в какой цвет выкрашено здание больницы. Но зато Захаров прекрасно знал, что скверик этот имеет четыре выхода, что высота его ограды со стороны проспекта составляет 1,8 метра, а под больницей проходит старая, заброшенная канализационная труба, которая кончается у пустынного обрывистого берега реки. Знал он и много других подобных деталей, о которых понятия не имели даже многие старожилы Южносибирска.
По пути Захаров решил, что будет не лишним проверить через соседей, все ли в порядке у "Анны".