Минут через десять Иван Васильевич вызвал к себе Семенова.
— Скажите шоферу, пусть подает машину, — стараясь не смотреть на него, сказал Иван Васильевич. — Поеду на текстильный комбинат…
Вскоре после отъезда директора на столе у Сергея Павловича зазвонил телефон.
— Семенов слушает.
— Это квартира? Бульвар Девятого января, 62? — спросил приглушенный голос.
— Нет, вы ошиблись. Это трест.
— Извините!
Сергей Павлович медленно опустил трубку. 62. Прибавить нужно 135. Значит, дом номер 197…
Бульвар Девятого января находился на окраине Южносибирска, куда еще не успела докатиться волна строительства, разлившаяся по городу. Бульваром почему-то называлась бугристая песчаная улица без единого деревца, над которой летом постоянно висела туча пыли.
От конечной остановки трамвая Сергей Павлович тащился целых полчаса по песку, пока разыскал наконец дом номер 197. Это было низенькое, вросшее в землю зданьице, построенное из того же красно-коричневого кирпича, что и высокая заводская стена текстильного комбината, проходившая неподалеку. У домика был нежилой вид: стены в глубоких трещинах, оконные проемы заколочены досками, с крыши содрана жесть. Вероятно, в прежние времена, когда на территории нынешнего текстильного комбината находилась тюрьма, здесь было что-то вроде сторожки. Потом сторожку за ненадобностью бросили. Жить в ней тоже никто не пожелал: ремонт обошелся бы дороже, чем строительство нового дома. Так домик и стоял, заброшенный и никому не нужный, с каждым годом приходя во все большее запустение.
Сергей Павлович вошел во двор, иначе говоря, обошел домик с тыла, так как от забора и дворовых построек здесь не было и следа. Подойдя к единственному окну, он тихонько стукнул.
Беззвучно отворилась дверь, сколоченная из старых, изъеденных временем досок. Сергей Павлович ощупью прошел в комнату.
— Ничего не вижу, — тихо сказал он.
— Сюда идите, — послышался из темноты знакомый голос.
Постепенно глаза Семенова свыклись с темнотой. Комната была небольшой, всего метров восемь. В углу стояла огромная печь, задней своей стороной выходившая в коридор. В дверном проеме, прислонясь к косяку, стоял человек. Сергей Павлович видел лишь очертания его фигуры.
— Подвели ваши уголовники, — без всяких предисловий начал тот.
— Подвели? Как подвели? — испугался Сергей Павлович.
— Очень просто. Но это к лучшему. Воронцов — не тот, кого мы ждали.
У Сергея Павловича пересохло во рту. Господи, неужели он что-нибудь напутал?
— На фотографии… — начал он.
— Фотография — ошибка! Завтра прибудет тот, настоящий. Ефим Сидорович Захаров — запомните хорошенько эту фамилию.
— Как же тогда Воронцов? Случайность?
— Случайность? — насмешливо переспросил человек, стоявший у двери. — Скорее всего, он контрразведчик.
Сергей Павлович молчал, подавленный этим неприятным сообщением.
— И Надежда Остапенко не "Анна"? — наконец спросил он.
— По-видимому, хотя в этом я еще не уверен. Нужны данные о ней, нужны данные, понимаете?
— Они будут завтра утром.
— Ваш директор?
— Да.
— Хорошо. Вот пять тысяч. Заставьте его завтра взять их и потребуйте расписку. Вы поняли? Расписка — главное… Он нам будет нужен на днях. Только смотрите, осторожно.