— Нет-нет, лучше езжайте. Все это, знаете, не так увлекательно, как в книгах и гораздо опаснее.
Алексей упрямо тряхнул головой.
— Никуда я не поеду — твердо! Мне можно идти? До свидания. Спасибо за предупреждение.
— Постойте… Дают ему добрый совет, а он обижаться. — Хотя тон Ивана Ивановича остался прежним, Алексей почувствовал, что полковник доволен его решением. — Хоть ведите себя осторожнее. Как стемнеет — никуда, понятно? Безлюдных мест избегайте даже днем. Кончили работу — сразу домой.
— Но я хотел бы помочь вам.
— Вот это и будет самой лучшей помощью… Не понимаете? Уж те-то, наверное, будут искать возможность подступиться к вам. Смотришь, и проявят себя. Еще раз предупреждаю — это небезопасно. Лучше всего уехать.
Алексей махнул рукой: мол, об этом и говорить нечего!
— Вот горячая голова! — Иван Иванович посмотрел на него с улыбкой. — Придется теперь к вам человека приставить. Пусть хоть незаметно провожает вас от редакции до дома… И раз вы уж решили остаться — во все глаза приглядывайтесь к окружающим. Кто из них проявляет к вам особый интерес? Кто навязывается в знакомые?.. И без моего ведома ничего не предпринимайте. А то еще проснется у вас этакий шерлокхолмсовский зуд — себе навредите и нашу работу подставите под удар. Ясно?
— Вполне.
— Значит, вести себя так, как будто ничего не случилось. Никому ни слова, никому! Знаете ведь поговорку: чего не должен знать враг, того не говори и другу. И быть начеку…
…Возвращаясь домой, Алексей всю дорогу думал о разговоре с Иваном Ивановичем. Как он сказал: "Приглядывайтесь к окружающим. Кто из них проявляет к вам особенный интерес?"
Почему-то Алексей вспомнил о Наде и горько усмехнулся. Она-то к нему повышенного интереса не проявляет. Скорее наоборот…
СЕРГЕЮ ПАВЛОВИЧУ НЕ СПИТСЯ
Сергею Павловичу не спалось в ту ночь. Он беспокойно ворочался с боку на бок в своей жесткой скрипучей постели, считал до ста, до тысячи. Потом, накинув халат, встал, отыскал таблетку люминала. Снова лёг. Только стал погружаться в дремоту — верную предвестницу сна, как на улице мимо окон с ревом промчался мотоцикл.
Сон пропал окончательно. Сергей Павлович полежал немного с открытыми глазами, пытаясь рассмотреть в полутьме знакомое пятно на потолке, похожее своими очертаниями на Скандинавский полуостров. Затем опустил штору на окне и зажег свет.
В углу комнаты стояла тумбочка с фикусом. Сергей Павлович отодвинул ее в сторону и, приподняв половицу, вытащил свернутую в трубку тетрадку, в которую записывал свои расходы. Сколько раз он давал себе слово уничтожить тетрадь — и все никак не мог решиться. Привычка!
Надев очки, Сергей Павлович вывел аккуратным канцелярским почерком: "Бил. в кино — 16 руб.". Наморщив лоб, задумался. Какие еще расходы были в последние дни? Ага! "На автоб. (туда и обратно) — 1р. 50 коп.". Небольшие деньги, но с какой стати он должен дарить их?
Записанные цифры Сергей Павлович мысленно прибавил к другой цифре, значительно более крупной. Получилось что-то около тридцати тысяч.
Тридцать тысяч! Сергей Павлович покачал головой. Немалая цифра, особенно, если выражается в фунтах стерлингов. Но стоило ли ради этого всю жизнь жить в одном непрерывном, никогда не прекращающемся страхе? Стоило ли ради этого жертвовать молодостью, оставаться без семьи, без друзей? Стоило ли?
Сергей Павлович подошел к зеркалу. Да, постарел, постарел… Разбежались по лицу предательские морщины-тропинки, по которым неслышно подбирается старость. И пусть еще крепки мускулы, пусть еще целы все зубы во рту — старуха уже близка. Сейчас последний шанс взять от жизни все, что она еще может дать. Сейчас или никогда!
Тридцать тысяч — такова цена его жизни, переведенная на фунты стерлингов. Что ж, конечно, это не миллион, но все же… Ведь есть же человеческие жизни, которые ничего не стоят в стерлинговом выражении. Во всяком случае, этих тридцати тысяч хватит, чтобы прожить остаток жизни так, как ему хочется. Он сможет получить все, в чем отказывал себе десятки лет.
Десятки лет…
Сергей Семенов был сыном железнодорожного сторожа. Их семья жила в семи верстах от Южносибирска. Одиннадцать голодных ртов и скудный заработок сторожа — это были несоразмерные величины. Дети умирали один за другим от болезней и постоянного недоедания. По ним особенно не горевали: "Отмучились, бедняжки".
В отличие от своих братьев и сестер Сергей рос здоровым, крепким ребенком. Недостаток питания в родительском доме он восполнял за счет соседей. К десяти годам Сергей прославился на всю округу смелыми налетами на окрестные огороды и познал вкус соседских кур и уток, поджаренных тайком на костре, разведенном в бору. Не помогали ни смертные побои отца, ни слезные внушения и отчаянные мольбы матери.
Кто знает, чем кончилось бы дело, но тут в судьбе Сергея произошел неожиданный поворот. Объявился какой-то дальний родственник — купец, торговавший железом в городе Подгорске, торговом центре, через который шел путь в Китай. Помочь сторожу деньгами он отказался — это было против его правил. Но предложил другое:
— Давай, возьму на выучку твоего середнего.
— Сергуньку-то?
— Его. Смышленый парнишка. И, видать, цепкий. Человека из него сделаю…
Так и попал Сергей Семенов в Подгорск к богатому купцу Саватееву. Там начали делать из него "человека". Первое время он прислуживал у купца на дому, потом стал помогать на железном складе. Паренек быстро усвоил основное правило купеческой жизни: сам хватай, другим не давай, кто падает с ног, того толкай. Понял он и страшную силу денег. Видел Сергей: у кого они есть — тот хозяин жизни. У кого их нет — тот несчастен, гол и нищ.
— Деньги все, деньги все, деньги все на свете! — пели тогда в популярной песенке.