— Вот конкретно что получается, товарищ Воронцов. Вы с директором-то говорили?
— Нет. Его не было.
— Напрасно. Она умная женщина. И вовсе не бюрократ… А заметка у вас хорошо написана. Только несправедлива. Будет на руку крикунам, а вопроса не решит. Тут надо по-другому. Я сам этим делом займусь.
Петр Петрович вернул заметку Алексею, а письмо положил в папку.
Обозленный и подавленный, Алексей возвратился на место.
Он сидел, хмурился, покусывал губы, даже на обед не пошел.
Ну хорошо, допустим он не во всем до конца разобрался. Но ведь текстильщикам все равно надо помочь. Он им обещал, что газета поможет. А Петр Петрович ничего не сделает — это точно. Положил письмо в свою папку и тут же куда-то ушел. Когда он еще вспомнит о письме! Алексею теперь на фабрике хоть не показывайся.
Алексей с нетерпением поглядывал на часы. И Надя почему-то не звонит. Что за неудачный день!
Часов в пять его позвали к телефону.
— Здравствуйте, Алеша, — услышал он Надин голос. — Вы еще не передумали?
— Что вы, я весь день ждал вашего звонка.
— На последний сеанс не поздно? — спросила Надя. — Я раньше не смогу… Не поздно? Тогда ждите меня в десять у кинотеатра.
Настроение Алексея несколько улучшилось.
Перед самым концом работы вернулся Петр Петрович.
— Ну, Воронцов, все, — довольным тоном сказал он. — Кажется, урегулировал.
— Вы были на фабрике?
— И на фабрике, и у директора комбината, и в парткоме, и в техникуме… В общем, обещают открыть в техникуме и в школе, кроме вечерних, еще и дневные отделения. Это уже кое-что. Со сменами будет гораздо легче. А ваших электриков придется делить: одного на этой фабрике оставить, двух на другие перевести. Иначе никак не получается… Денька через четыре зайдите к ним, проверьте — запишите себе где-нибудь. А то ведь еще и так бывает: пообещают, а потом…
Петр Петрович вытащил из кармана часы, постучал по циферблату.
— Восемнадцать ноль-ноль. Давайте по домам… И не опаздывайте утром — у нас это не принято. Работа начинается в девять ноль-ноль…
Купив билеты в кассе кинотеатра, Алексей вернулся домой переодеться. Федя сидел у включенного телевизора. Передача еще не начиналась, и он с веселым интересом наблюдал, как тщательно Алексей повязывает галстук.
— Хочешь, я тебе свой дам, — улыбаясь, предложил Федя. — На желтом фоне синие обезьяны — представляешь? Подарок Боба… Все пижоны лопнут от зависти. Я сам надеваю его только по праздникам.
— Ценю вашу жертву, — Алексей отвесил Феде низкий поклон. — Но принять не могу. Надя сбежит от меня, как только увидит твоих синих обезьян…
Пришла Надя, как и обещала, в десять. Алексей, сидевший на скамье в скверике возле кино, увидел ее еще издали. Она шла по тротуару, светлая, легкая, стройная, словно тростинка. Алексей сразу забыл все сегодняшние неприятности. Ему стало радостно и весело. Ведь все, что было, — это уже позади. А впереди вечер с Надей…
Он пошел ей навстречу.
— Здравствуйте, Алеша. О, какой вы нарядный!.. А я, видите, даже приодеться не успела. Прямо с работы. Еле вырвалась.
— Почему так поздно? Случилось что?
— Ничего особенного… Достали билеты?
— Разумеется, — ответил Алексей, с готовностью меняя тему разговора. — Хорошие места. В самой середине…
Надя была очень веселой, без конца шутила, смеялась. Но потом, когда они подошли к входу в летний кинозал, на ее лицо внезапно упала тень тревоги. Она остановилась.
— Обождите, Алеша. Кажется, за мной.