— Только один шанс, — твержу, как тупой попугай.
— На что ты рассчитываешь? Думаешь, меня перестанет передергивать от твоих прикосновений? Или я перестану видеть призрак другой женщины за твоей спиной? Или я забуду о том, что ты сделал и прощу, лишь бы не оставаться одной?
Я не знаю, на что рассчитываю. Просто хочу удержать ее рядом.
— Я тебя люблю, — хриплю слова, которые уже ничего не значат.
— Странная у тебя любовь, Кирсанов. Признаешься одной, а трахаешься и одариваешь подарками другу.
— Я хотел от нее откупиться.
— Да какая разница, — она снова надевает очки, прячась от меня за темными стеклами, — Не ходи за мной. Я хочу собраться спокойно. Без лживых взглядов и пустых разговоров.
— Но…
— Оставь меня в покое, — цедит сквозь зубы, — и подпиши заявление. Хоть в этом поступи как мужчина, а не как капризный мальчик. Не мучай меня больше. Я никогда не прощу тебя. Не прощу, что по твоей вине мы…вот так…
Голос у нее ломается. Она шмыгает носом, проводит рукавом по мокрым щекам и, не оглядываясь, уходит домой. В наш дом! А я сижу в машине и не могу пошевелиться. Глаза печет, сердце в хлам.
Это конец. Что бы я ни делал, как бы ни дергался. Конец
Глава 18.2
— Максим Владимирович, я изучил ваше дело! И у меня есть хорошие новости.
Я устало сжимаю переносицу. Напротив меня сидит Аркадий Юрьевич Раков –воодушевлённый адвокат, крутой спец по бракоразводным процессам. С офигенными рекомендациями и сто процентной результативностью.
Он по-деловому отрывисто пролистывает бумаги, а я тихо ненавижу его.
И себя ненавижу.
И всех вокруг тоже ненавижу.
Потому что развожусь. Понимаю, это лучшее, что я могу сделать для Таисии, после того как причинил боль и разрушил веру в наше счастье. Понимаю и то, что если начинать заново, то только с абсолютно чистого листа. Дать ей успокоиться, остыть. А потом завоевывать заново, шаг за шагом возрождать подорванное доверие и стирать плохие воспоминания. Это большая работа, сложная.
Я готов, но как же страшно отпускать. Кажется, что стоит только отвернуться, и она исчезнет, раствориться, словно ее никогда рядом и не было.
Все понимаю, но тошно до блевоты.
Невыносимо видеть слезы в ее глазах. Разочарование и боль там, где раньше была только любовь.
Урод я все-таки. У-род…
Устало прикрываю ладонью глаза. Надоело все.
— Учитывая, что вы были главным добытчиком в семье и все активы на вас, а ваша супруга из глубинки и пришла в брак, не имея ничего за душой, то не составит труда отправить ее восвояси с тем, с чем пришла.
Раздвинув пальцы, смотрю на него. А он по-деловому продолжает:
— В крайнем случае ограничимся небольшими отступными, чтобы не вякала. Иначе можно пригрозить, что лишится своего салончика. Ну и, как акт доброй воли, билет за ваш счет в ту Тьмутаракань, из которой она приехала. Можно даже бизнесс-классом.
Он улыбается, уверенный в том, что все идет как надо.
— Мне нужен другой адвокат…
— Судья готов пойти навстречу и перенести заседание по вашему делу на полторы недели раньше… Что простите? — замирает, так и не перевернув до конца очередную страницу, — что вы сказали?
— Мне нужен другой адвокат, — монотонно повторяю, постукивая пальцами по столу, — до свидания.