Его: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

У Бетани все внутри сжалось. В голове появилась уйма ужаснейших домыслов о его секретах.

‒ Я родился никем и ни с чем. Когда меня нашли в темном проулке за борделем, то меня спросили, смогу ли я направить свою энергию во что-нибудь другое. И я воспользовался моментом. ‒ В его голосе слышались сильные эмоции, и это была ярость. ‒ Моя мать была проституткой, моим отцом ‒ тот, кто изнасиловал ее. К слову, моя мать ненавидела меня и причины, из-за которых я появился на свет. Я был бременем для нее, напоминанием о грязи в ее жизни и последствиях ее беспутного выбора. ‒ Он наклонился совсем близко к девушке, и Бетани почувствовала, как расширились ее глаза. ‒ И если я говорю «Я не насилую женщин», я именно это имею в виду, но это не означает, что я поспособствую тому, чтобы ты раскрыла глаза и посмотрела на то, что перед тобой.

Бетани не знала, что сказать, и хотя не хотела симпатизировать мужчине, который держал ее в плену, но была человеком и могла лишь представить, как жил и мучился ребенок в таких условиях.

‒ Меня научили ужасным вещам, по мнению некоторых, но они и вылепили мою манеру скрывать эмоции и держать под контролем бизнес.

‒ О каком бизнесе речь?

Он не сразу ответил ей, сначала долго смотрел своим внимательным пытливым взглядом. ‒ Этот мир сожрет тебя, Бетани, даже глазом не моргнув. ‒ Протянув руку, он убрал прядь волос с ее лица. ‒ Я знаю, каково это, родиться чужим в этом мире, жить в мире, где ты никому не нужен. Я боролся ежедневно, чтобы выжить, видел смерть, насилие, наркотики и плохое обращение, которые я никогда не пожелаю, чтобы ты видела. ‒ Он обнажал перед ней душу, показывая ту свою сторону, которую за прошлый год так тщательно скрывал. У этого мужчины было много шрамов от секретов, которые она никогда не познает. ‒ Как я могу сказать тебе Бетани, что я хороший человек?

Его глаза такие черные, блестящие, реальные. Она одновременно любила и ненавидела это влечение к нему, но все еще продолжала пристально смотреть на него, разглядывая рельеф мышц, то, как короткие черные волосы едва касались лба, квадратный подбородок, выдающий его мужественность. Этот мужчина был по-настоящему смертельно опасен, и не только в плане убийства.

‒ Нет, я совсем не хороший человек. Бетани, это правда, я слишком далек от идеала хорошего человека.

‒ Но я не твоя. Если бы ты просто поговорил со мной, может бать, мы бы и начали наши отношения…

Он отрицательно затряс головой, не давая закончить фразу.

‒ Я похож на обычного мужика, который знакомится и приглашает женщин на свидания, курит сигары и попивает виски с их отцами? ‒ Он приподнял темную бровь, почти насмешливо. ‒ Я наемный убийца, Бетани, и я настойчиво прошу тебя принять тот факт, что мужчина, который сидит прямо перед тобой, уже считает тебя своей.

Она смахнула слезы, не понимая, почему опять плачет. Ее эмоции казались дикими и сумасшедшими.

‒ Нет. Я никогда не буду с мужчиной, который способен на…

А затем он уже придавил ее сверху, прежде чем она успела понять, что он собирался сделать. Он использовал всю тяжесть торса, чтобы придавить ее к дивану, и лечь между ее бедер. Она открыла рот для истошного крика, но он запечатал его ладонью. Бетани дышала носом, вдох-выдох, все чаще и чаще, пока перед глазами не появились звездочки.

‒ Успокойся!

Она часто заморгала, отгоняя дурноту, понимая, что должна сосредоточиться, потому что одна лишь мысль о том, что она могла потерять сознание, когда он лежал на ней в явно возбужденном состоянии, была пугающей.

‒ Никто не услышит тебя, Бетани. Бесполезно кричать. ‒ Он позволил переварить услышанное и продолжил: ‒ Я сейчас уберу руку, а ты не завопишь, хорошо? ‒ Это не было похоже на вопрос, больше на утверждение.

Она кивнула, и он медленно убрал руку.

‒ Если никто не услышит меня, зачем ты меня останавливал? ‒ Бетани все еще тяжело дышала, но состояние близкое к обмороку отступало.

‒ Потому что мне не нравится этот звук. ‒ Он наклонился к ней еще ближе, и Бетани затаила дыхание, ожидая, что он сделает дальше. Когда их губы оказались на расстоянии дюйма друг от друга, она отвернулась, но Эйб предугадал ее движение, схватив за подбородок и повернув ее голову обратно, чтобы она опять посмотрела на него. Он потерся явно возбужденным членом о ее пах, и она возненавидела реакцию своего тела, которое начало наполнятся теплом. Его член уперся прямо в ее киску, и даже через несколько слоев одежды она чувствовала его внушительный размер и длину.

‒ Прошу, не делай этого.

Он прижал ее к себе еще сильнее, вращая бедрами и касаясь клитора, и горячие слезы хлынули из ее глаз.

‒ Тебе нравится, хотя ты и плачешь, Бетани.

Он был прав, и она ненавидела его за это, ей хотелось уничтожить свое предательское тело, которое стало под ним теплым, влажным и гибким. Он отстранился только для того, чтобы посмотреть на ее соски. Без бюстгальтера они, словно горошинки, торчали сквозь тонкий материал. Бетани была так унижена, испугана и из-за этого начала опять плакать, еще сильнее, из-за того, что стала совсем мокрой от его нежных, но настойчивых толчков между ее бедер.

‒ Держу пари, что если я сейчас коснусь тебя там внизу, ты будешь очень мокрая для меня. ‒ Он медленно перевел взгляд с ее груди на лицо. А потом, как ублюдок, каковым он и был, протиснул руку между телами и коснулся мокрой ткани, скрывающей ее киску. Он наклонился к ее уху, убирал прядь волос и сказал: ‒ Я знал, что ты мокрая. ‒ Медленными круговыми движениями Эйб начал ласкать ее киску через ткань. ‒ Я знал, ты ждешь кого-то, кто войдет в твою жизнь и раскроет тебя, заберет из противного тебе мирка, которому ты не принадлежишь. ‒ Он слегка надавил, и Бетани почувствовала, как первые отголоски оргазма пронизали все ее тело. ‒ Я знаю, если бы я продолжал в том же духе, то ты бы кончила, не правда ли? ‒ Он продолжал стимулировать ее клитор до тех пор, пока она не поняла, что если он не прекратит, не желательный для нее оргазм… по крайней мере, она так снова и снова думала про себя… затуманит ее рассудок и, каким-то образом, все будет казаться нормальным. Бетани не хотела просто перестать сопротивляться и подчиниться ему.

Очнувшись от тумана наслаждения, который медленно обволакивал ее, Бетани со всей силы толкнула Эйба в грудь, одновременно сгибая в колене ногу, свободную от цепи, чтобы сбросить его с себя. Наверное, он просто не ожидал такого поворота событий, потому что ей удалось это слишком легко. Но она все же была скована в движениях из-за цепи и понимала это. Казалось, все происходило так быстро, что она просто действовала. Бетани схватила вилку и со всей силы направила ее в грудь Эйба, в это время он наполовину сполз с дивана на пол. Но был сильнее и схватил ее руку прежде, чем Бетани удалось вонзить вилку в грудь.

Казалось, все происходящее уложилось в доли секунды, ужасающие и сбивающие с толку. Он все еще продолжал держать ее за запястье, и вдруг внезапно свободной рукой схватил кофейный столик и отшвырнул его в сторону. Столик разлетелся на куски, ударяясь о камин, и из Бетани вырвался испуганный крик. Он закинул ее обратно на диван за считанные секунды, издав низкий, свирепый и яростный рык.

‒ Мне все равно, что у тебя была хреновая судьба. ‒ Бетани давила ему на грудь, стараясь не выронить вилку, но, в конце концов, прибор с грохотом упал на деревянный пол. Эйб молниеносно завел ее руки над головой, а затем оба ее запястья схватил одной ладонью, и так быстро наклонился к ней, что его теплое дыхание коснулось ее лица. ‒ Я не хочу тебя, Эйб. Я просто хочу уйти.

‒ Хочешь обратно домой? ‒ закричал Эйб так громко, что Бетани вздрогнула. ‒ Ты хочешь вернуться в этот чертов особняк, где тебя игнорируют, продают тому, кто даст больше денег, как гребаный кусок мяса, наряжают и раскрашивают, потому как, если ты не выглядишь идеально, то быстро получаешь выговор, как провинившаяся собака? ‒ Гнев настолько исказил его лицо, что Бетани отпрянула обратно на диван. Его ноздри раздувались, грудная клетка вздымалась и опадала очень часто, Эйб резко вскочил, так же быстро, как сначала прижал ее, с дивана и направился к выходу.

Бетани приподнялась на руках так, что ей стало видно Эйба из-за спинки дивана. Он был очень напряжен и держался за ручку двери, не нажимая ее. Казалось, прошло достаточное долгое время, прежде чем он все-таки повернул ее и сделал шаг вперед. Порыв ветра был такой силы, что поток воздуха даже достал до нее.